***
Распогодилось что-то на улице,
Распрекрасило солнышко лужицы,
Хороводом летит стая бабочек,
Будто небо зажгло тыщи лампочек.
Расцветают деревья, кустарники,
Одуванчики снова напарники,
Греют душу мою леденелую,
Чтобы снова стать дерзкою, смелою.
Прочь одежды, пуховые шарфики!
Залетайте воздушные шарики!
И купальники в ряд становитесь,
О, мгновения, остановитесь!
Это май, кто не знал, я напомню,
В этот месяц не сможешь быть дома.
Побыстрее коней запрягай,
И гуляй, и гуляй, и гуляй……!
Распогодились птички-кораблики,
Закружили невестами яблоньки,
А весна одуванчикам ветреным
Раздаёт с ветром солнечных зайчиков!
Прочь одежды, пушистые варежки!
Залетайте в деревья кораблики!
И напарники в ряд становитесь,
О, мгновения, остановитесь!
Это май, кто не знал, я напомню,
В этот месяц не сможешь быть дома.
Побыстрее коней запрягай,
И гуляй, и гуляй, и гуляй……!
***
/вот и добрались до мая.
/в мае маятся.
/маются уж тогда.
/май это маята.
/мята.
/надо поменять А на О.
/моются.
/был май, стал мой.
/май не мой.
/немой?
/не мое?
/не немое.
/не моем?
/моем, нельзя немое.
/рассказывающее?
/помоем?
/рассказы о помоечке, самый лучший вариант в данной ситуации.
/я нашёл рассказы Рассказчикова в книге.
/подходит.
/сшиваем стихи и прозу.
/опять нужны ежи.
.ВВОДИМ ЕЖАЛЬНЮ.
/не работает.
/не работает.
/и у меня.
/у меня залипла кнопка перемещателя вселенной.
/это потому что ты давно не мылся.
/не паясничай Мурзик.
/ежальня далеко.
/нужен квант.
/лягушки спят.
/надо разбудить.
/Роза, включай радио.
/есть песня про кашу.
/там про простоквашу.
/отлично.
/простокваша подходит.
/ПРОСТО КВАША = ПРОСТО ЛЯГУШКА.
/.АЛИСА, ГОТОВЬ ТРЕТИЙ ТРЕК ДЛЯ ФОРМИРОВАНИЯ НОВОЙ ЦВЕТНОЙ ДОРОГИ: ПЯТЬ СИНИХ НОТ ПО КРАЯМ И ОДНУ КРАСНУЮ НОТУ ПО ЦЕНТРУ.
<ЛЕЧУ>
***
Графоман решил сварить однажды кашу «Дружба»,
Видно, есть хотел, и почему-то
Накормить хотел той кашей «Дружба» — две Наташи,
Подружив для каши — переквашенные фрукты.
Начал графоман — с огромных мандаринов,
Десять дней мочил их в бочке с кислым маслом,
А затем бананы замочил — в свинине,
Поливая сверху фрукты сильно кислым квасом.
Дальше графоман заквасил — Айву,
Но айвА заквасилась сама в минуту!
Дальше квасил — мелко-красные томаты,
Но томаты оказались не совсем и фрукты!
Дальше графоман отправил кашу в печку!
(Проварить же надо фрукты хорошенько),
Сыпнув в кашу манку, и немножко гречки,
И смородины, прокисшей с прошлой осени, варенье..
Каша закипела и запузырилась в печке,
Засвистели пузыри из кислых мандаринов,
Графоман решил спасти их!
Как?
Придумал сжечь их!
Поливая сильно перекисшим маргарином…
И сидят на кухне наши две Наташи.
Две подружки — две голодные и злые.
Графоман ушёл.
Горит фонарь.
А Саша…
Простоквашу переквасила кефиром.
***
.ВВОДИМ ПОНЯТИЕ В КЕФИРЕ.ВВОДИМ РАДИО В КЕФИР.ДОБАВЛЯЕМ ПЕЧЕНЬКИ ПОКА МЫ НА КУХНЕ.
/лягушка не проснулась.
/эта ситуация у меня уже в печёнках.
/у тебя сколько печёнок?
/надо посчитать.
/я нашёл средство лечения болезней печени.
/едим печеньки.
/едим печёные печеньки.
/ищем печку.
/ура, снова в Древней Руси.
/снова вернулись в начало.
/снова Графство Рук.
/меняем Ё на Е.
/была печёнка, стала печенька.
/картошка такая есть.
/Картошка не подходит, ворон же нету.
/готово.
/печень здорова.
/но лягушка не пришла.
/но я вижу её корону из самых настоящих блестючек!
/то, что нужно, кораллы для коралловой планеты найдены.
/коралловая планета теперь в кефире, её можно услышать.
/включаю граммофон.
/мы в середине цветка нашего пятимерного мира.
/добираемся до Ежальни.
/мышь-проводник опять на пути.
/они должны говорить стихами, иначе упадут.
/смотрим в мембер.
— Тихо! Всем спать! Осторожно! Что не видите?! Транвай едет!!! Уважаемые пассажиры! Приготовить билеты для контроля!
— Паааап, мы не программировали стихами! Мы сейчас в воздушной яме?
— Это не всегда возможно. И не в яме! В рифме тоже! Спим во сне и едем к маме! Между дел стих между нами.
— Пап! «Говорить дела стихами» правильнее ответ. Смотри, тебе подмигнул слон.
— Привет.
— Привет, Слон.
— Привет, Иван.
Я Иванов. Говорим мы с рифмой слов. Он же Жидкий, он же слон, он же Мишка компаньон. И комар у Насти. Так…
— Понял. Вроде не дурак. Ты комар? А вроде слон? С шубой голубой. Мутон?
— Чаю будете? Варенье?
— Лучше рифм в стихотворенье.
— Мышь приходит, сразу рифы.
— Понял я теперь про рифмы. «М» упала.
— Мышь ушла.
— Как теперь в стихах дела?
— «Л» упала, был я слон, а теперь какой-то сон.
Так, расслабьтесь, рифмы всё. Дальше проза понесёт.
2015 год. Весна.
Целых четыре места в одном из купе суперсовременного вагона со всеми удобствами «всё включено» новенького поезда, следовавшего на юг, в сторону Чёрного моря, занимала компания, состоящая из пожилого мужчины и трёх несовершеннолетних детей в возрасте от 5 до 8 лет. Было похоже на то, что это дед со своими внуками отправился на летний отдых загорать и оздоравливаться. Пожилой мужчина с седой длинной бородой, издалека чем-то напоминавший старика Хоттабыча из детской книжки, но одетый по последней моде в льняной летний костюм чисто-белого цвета, а также в белоснежную кепку, сидел с яблочным планшетом у окна и напряжённо что-то в нём искал. Дети всей компанией, сидя на одной из верхних полок, также уткнулись в свои айфоны, не обращая внимания на то, что поезд остановился и в вагон зашли цыгане.
— Эй, давай, хороший мой, я тебе погадаю! Всё расскажу: чистую правду, что есть быль, что есть небыль, и прошлое, и будущее, позолоти ручку! Да не стесняйся!
Раздался голос в тамбуре с характерным акцентом.
Скорее всего, это крикнула одна из тех цыганок, что встречаются неожиданно на пути замечтавшегося честного гражданина и та, которая может обчистить карманы желающего узнать судьбу до последнего рубля легко и непринуждённо.
Вдруг один из детей оторвался от телефона.
— Деда, смотри! Настоящие цыгане! Я хочу узнать судьбу! Можно мы сходим?
Пожилой мужчина был настолько занят, что только отрицательно помотал головой в знак того, что детей он не собирается никуда отпускать, особенно к цыганкам, и сделал запрещающий жест рукой.
Но после отрицательного жеста вдруг интенсивность работы в планшете седовласого старика прервалась, так как поезд тряхнуло, и светящийся экран гаджета потух.
— Экран потух! Как так-то, а? А у вас? Это у всех? Ты как там Аня? Успела сохранить игру?
Девочка, сидящая на верхней полке рядом со своими братьями, оказалась самой младшей из всех и очень смешно выглядела в своём в лёгком летнем жёлтом платье, одетом наизнанку. Две жидкие косички, заплетённые лентами, растрепались, но это ничуть ей не мешало и не портило миловидного образа маленькой принцессы. К слову сказать, двое мальчишек, сидящие рядом с ней, являлись самыми настоящими её братьями и, по аналогии с семейными традициями, также смешно оделись в рубашки наизнанку.
Но была и вторая странность: мальчиков звали одинаково.
Сказочным именем Ваня. Как, например, Иван-царевич.
Отчего-то их родители считали, что, назвав детей сказочным именем, их жизнь будет такой же. Сказочной. Но данный инцидент принёс сказку в их жизнь в виде сложности. В коммуникации.
А если сказать больше, сложность эта часто создавала путаницу в детях, и поэтому родители придумали их называть Ваня первый и Ваня второй, на всякий случай, чтобы различать.
Называли же так королей.
Фамилия, кстати, также соответствовала сказочности, так как была производной от «Ивана»: Ивановы.
И обнаружилась ещё одна странность: у них были айфоны одного цвета. Голубого. Хотя дети не были близнецами. Хотя, если бы они были близнецами, скорее всего, у них бы точно были айфоны разного цвета.
И в конце концов обнаружилась ещё одна странность: дети совсем не походили друг над друга. Ваня первый, мальчик 7 лет, белокурый кудряш с голубыми глазами, худощавый и очень подвижный. Ваня второй — под вторым номером, хотя старше на год, наоборот, имел тёмные прямые волосы и карие глаза, а также полноватую фигуру, так как очень любил покушать, особенно на ночь.
— Все телефоны сдохли! — раздался голос откуда-то справа. Похоже крикнул один из детей пассажиров.
Поезд снова тряхнуло, и в вагоне повисла гробовая тишина, нарушаемая лишь негромкими шорохами и вздохами в соседних купе. Пожилой мужчина наконец отложил планшет на колени и, прищурившись, огляделся вокруг. Его взгляд задержался на детях, которые, растерянно переглядываясь, пытались понять, что же произошло. Ваня первый уже начал нервно ерзать на верхней полке, а Ваня второй, похоже, пытался найти хоть какую-то подсказку в своих руках, где ещё недавно светились голубые экраны.
— Ну что, — тихо сказал дед, — похоже, нам придётся обойтись без наших чудес техники. Отвлечь вас, что ли. Есть у меня одна история, которую мне рассказал мой дед, а ему — его дед…
Дети посмотрели на него, подняв глаза вверх, словно говоря: «Мы что, маленькие, слушать всякие сказки?», но в глазах младшей Ани мелькнул интерес. Она спрыгнула с верхней полки и подошла к деду, взяв его за руку.
— А что, наша игра «Лето» уже проиграна? — спросила она, глядя в его седую бороду.
— Запомни, моё золотко, в этой игре выиграет не тот, кто проиграет, а тот, кто найдёт вашу маму. А в моём рассказе ключ для одной из дверей.
И тут дед достал из нагрудного кармана невесть откуда взявшийся и сильно помятый красный колпак, надел его, посадил внучку на коленки и начал рассказывать сказку.
Разговорную речь он тоже видоизменил, возможно для пущего интереса.
«А расскажу-ка я сегодня, мои дорогие, рассказ один, рассказанный мне однажды на ночь моим любимым дедом, Фёдором Рассказчиковым, когда жив он ещё был.
Уж больно захотелось мне это сделать.
Ну, скажем так, даже немного, что и с корыстной целью.
Вечереет же на дворе.
А название рассказа будет «Помоечка кормит».
Да-да.
Завсегда, бы оно хотелось бы, конечно, чтобы было как-то иначе, но вот как-то так получается, что как оно и есть.
Итак.
Давно это было.
Жила-была ворона.
Яркая, статная, килограмм даже, наверное, все пятнадцать, если не больше. Но точно не меньше. Зоркий глаз у ей-то был и острый коготь, словно кошка это как-будто даже, а не птица.
Летала всё и крыльями хлопала. Наглая, неугомонная и завсегда голодная.
Боялись её все тут на районе, да и я, если честно, побаивался. Дед тоже побаивался, но, если что, виду не подавал, тогда вон только рассказал.
Летала, значит, ворона эта и важничала. Кар, кар, мол, да кар, кар. Хлебом не корми, дай покаркать.
Бывает, каркнет во всё горло, побежишь смотреть в ту сторону, ан её уж и след простыл. Хитрая такая.
И случилася с нею история одна. Даже немного неудобно писать об этом, рассказывать, но я раз уж обещал, расскажу всё по чистой совести.
Летит ворона, значит, каркает. «Кар, кар, кар, кар». А на небе солнышко во всю играет да посмеивается. Сверкает блестючками с помоечки нашей, да прямо ей-то в глаз орлиный кидает свои лучики, отражая какие-то предметы из пакетиков шуршащих. А помоечка жирная у нас стояла во дворе, с кучею пакетов и вкуснятинами разными. Всякого барахла там было, кое-кто даже кормился там периодически, чего уж мне утаивать-то. Но пальцем показывать не буду, вдруг сосед напротив прочитает, да тумаков мне ещё накидает, вместо поклонов, когда встретимся.
Так вот.
Светит, значит, солнышко-то это.
А на небе ни облачка, ни ветерка. Жарит так, словно блины на небесной сковородке, головушку вороны. А ворона летит, каркает. А блестючки с помоечки раздражают её нервную систему, не дают спокойно лететь.
Приземлилась тогда ворона.
Вдруг откуда ни возьмись сова. Это днём-то! Ну чудо из расчудес! Не боится ворону, летит прямо, гордо, и как будто бы даже посмеивается, вместе с солнышком-то этим.
Вдруг лебедушка сверху летит, тоже посмеивается, а солнце всё сильнее и сильнее жарит, припекает, блином своим, головушку вороне.
Глянь, а из под земли лучик-то стал сильнее выбиваться из пакета-то одного, из помоечного. И давай отражаться в наглый вороний глаз, да потом обратно в пакет через солнце. И аромат пошел, да как будто пирогов, и с луком, и с зеленью, и с картошкой, и яблоками, по всему нашему району покатился, и люди стали из домов даже выходить. Удивлённые. Эка невидаль, свежий продукт, словно из печки только-только.
И вдруг по земле поползли к помоечке и жучки, и таракашки из домов-то, на приятный аромат. И как давай тот пакет растаскивать. А там не только пироги, а разные кулебяки, да сочни, да яства диковинные, да всё на тарелочках в пакете разложено, и прямо на этих тарелочках лучистым солнышком пропекаются, и как будто бы посмеиваются тарелочки эти вместе с совой.
Ух и праздник в тот день был. Давно так не гуляли. Времена-то были сами знаете какие.
А то, что вы скажете: «А как же это правда или нет, или замысел какой, про ворону-то», да я так и отвечу, что это правда как раз та самая и есть, ведь ворона на вещи всегда падкая, особенно на те, которые блестюкают, а в вещах всегда правда житейская, а на помоечке вещей-то пруд пруди, завсегда много вещей-то.
«А ворона опосля куда делася?» Спросите вы.
Дак, улетела.
Но сова и лебёдушка ещё раз прилетали, на помоечку эту, но расскажу уже в другой раз. Спать скоро пора.»
— Деда, а это точно чистая правда? — Анюта восторженно захлопала в ладоши и обняла дедушку за шею.
— Чистейшей воды!
В этот момент дверь купе приоткрылась, и в вагон заглянула та самая цыганка с ярким платком на голове и блестящими глазами. Она улыбнулась, словно предчувствуя пополнение кошелька.
— Не хотите ли вы узнать, что ждёт вас впереди? — спросила она, делая шаг внутрь.
Дети открыли рты. Похоже, они забыли про свои айфоны, про остановку поезда и даже про то, что гаджеты больше не работают.
А дед вдруг произнёс то, от чего окна вагона открылись, словно по волшебству, запустив ударной волной ветер, который закрутил вещи воронкой и открыл на своём пути все сумки и чемоданы, а сиденья в купе вдруг сами по себе продырявились, сформировав чёрную дыру, куда все начали падать, исчезая в пространстве и времени:
— МАРИНА?!?
А Анюта осталась стоять на месте, словно всё происходившее к ней уже не относилось.
— Бабуля?
