Новости Литкульта - Как написать книгу: 13 советов от Чака Паланика?

Двадцать лет назад, моя подруга и я шли по центру города Портленд в Рождество. Большие универмаги: Мейер и Фрэнк … Фредрик и Нельсон … Нордстромс … их большие витрины показывали простую, хорошенькую сцену: манекенщица, носящая одежду или бутылку духов, сидящую в искусственном снегу. Но витрины J.J  в магазине Нюберрай, черт побери, были переполнены куклами и мишурой, лопаточками и наборами отверток, подушками и пылесосами, пластмассовыми вешалками, хомячками, шелковыми цветками, леденцами — Вам плюс… Каждая из сотен различных объектов была оценена с тусклым ценником красного картона. И идущая мимо, моя подруга, Лори, бросила длинный взгляд и сказала: " Их философия оформления витрины должна быть такой: 'Если окно не выглядит совершенно правильным — вставьте еще одно!.. "

Она дала совершенный комментарий в совершенный момент, и я помню это два десятилетия спустя, потому что это заставило меня смеяться. Те другие, хорошенькие витрины …Я уверен, что они были стильные и сделанные со вкусом, но я точно не помню, как они выглядели

Для этого эссе, моя цель состоит в том, чтобы добавить как можно  больше. Соединять вид Чулка для рождественских подарков детям идей, с надеждой, что кое-что будет полезно. Или подобно упаковке в коробки подарка для читателей, кладя туда и леденец, и белку, и книги и несколько  игрушек, и ожерелье, я надеюсь, что достаточное разнообразие гарантирует, что кое-что здесь будет полностью выглядеть глупо, но кое-что еще могло бы быть совершенным.

Номер один: Два года назад, когда я написал первое из этих эссе, это было о моем «методе таймера яйца» написания. Вы никогда не видели, что эссе, но вот — метод: Когда Вы не хотите написать, установить таймер яйца в течение одного часа (или половины часа) и сядьте, чтобы писать до того, как таймер не прозвенит. Если Вы все еще испытываете крайне неприятное чувство писать, Вы свободны через час. Но обычно, к тому времени, когда будильник прозвенит, Вы будете настолько вовлечены в вашу работу, наслаждаясь этим так, что Вы будете продолжать. Вместо таймера яйца, Вы можете положить много одежды в стиральную машинку или сушилку и использовать ее, чтобы считать вашу работу. Чередование вдумчивой задачи письма с бессмысленной работой прачечной или мытья посуда даст Вам перерывы, необходимые вам для новых идей и понимания происходящего. Если Вы не знаете то, что идет дальше в истории …, почистите ваш туалет. Смените постельное бельё. Для пользы Христа, протрите пыль с  компьютера. Придет в голову лучшая идея.

Номер два: Ваша аудитория шикарнее, чем Вы себе представляйте Не бойтесь чтобы экспериментировать с формами истории  и изменением времени. Моя личное мнение — то, что более молодые читатели относятся с отвращением к большинству книг — не потому, что те читатели более глухи, чем прошлые, а потому, что сегодняшний читатель более моден. Кино сделало нас очень искушенными к рассказу историй… И ваша публику намного тяжелее шокировать, чтобы потрясти чем Вы,  когда-либо представляли себе.

Номер три: Прежде, чем Вы садитесь, чтобы написать сцену, обдумаете ее и и осознайте цель этой сцены. Какие более ранние установки сработают в этой сцене? Что это установит для более поздних сцен? Как будет эта сцена продолжать ваш сюжет? Когда Вы работаете, ведете машину, делаете упражнение — держите только этот вопрос в вашем мозгу.Когда у вас появятся идея, сделаете записи. И только когда Вы выбрали основные моменты сцены — тогда сядьте и запишите это. Не подходите к этому скучному пыльному компьютеру, когда у вас в голове нет идей. И не делайте ваш сильный удар читателя через сцену, в которой немного или ничего случается.

Номер четыре:
Удивите себя. Если Вы можете принести историю — или позвольте ей принести Вас — к месту, которое поражает Вас, тогда Вы можете удивить вашего читателя. В момент, когда Вы можете увидеть любую хорошо-запланированную неожиданность, шансы есть и у  вашего искушенненного читателя.

Номер пять: Когда Вы застреваете, вернитесь и прочитайте ваши более ранние сцены, ища выброшенных героев, которых Вы можете возродить как «захороненное оружие. » В конце написания Бойцовского Клуба, я понятия не имел, что сделать со зданием офиса. Но перечитав первую сцену, я нашел выброшенный комментарий о смешивании нитро с керосином -  и  это был сомнительный метод для того, чтобы делать пластмассовые взрывчатые вещества. Это глупое сделанное про себя замечание (… керосин никогда не работал для меня, …) создало совершенное «захороненное оружие», чтобы возродиться в конце и спасти мою задницу, рассказывающую историю.

Номер шесть: Используйте написание как оправдание, чтобы бросать партию каждую неделю — даже если Вы называете ту партию «мастерской».  Вы можете проводить время среди других людей, которые оценивают и поддерживают писательство, который балансирует в те часы, что Вы проводите один, занимаясь писательским делом. Даже если когда-нибудь Вы продаете вашу работу, никакая сумма денег не  компенсирует то время, что Вы проводили один. Так что, возьмите вашу «зарплату» фронт, сделайте писательство предлогом, чтобы быть вокруг людей. Когда Вы достигнете конца жизни — поверьте мне, Вы не будете оглядываться назад и смаковать мгновения, которые Вы проводили один.

Номер семь: Позвольте себе быть с Не Знанием. Этот совет применяют сто известных людей, он пришел от Тома Спанбоера ко мне и теперь к Вам. Чем дольше Вы можете позволить истории брать форму, тем лучше будет что заключительная форма. Не мчитесь или вызывайте окончание истории или книги. Все, что Вы должны знать — следующая сцена, или следующие несколько сцен. Вы не должны знать каждый момент до конца, фактически, если Вы сделаете это -  будет скучно как ад.

Номер восемь: Если Вы нуждаетесь в большей свободе в истории, от черновика к черновику, измените имена героев. Герои не реальны, и они — не Вы. Произвольно меняя их имена, Вы получаете расстояние, которое Вам нужно, чтобы мучить героев. Илив худшем случае, уберите героя, если это — то, в чем история действительно нуждается.

Номер девять: есть три типа речи — я не знаю, правда ли это, но я слышал это на семинаре, и это имело смысл. Три типа: Описательный, Поучительный, и Выразительный. Описательный: «солнце поднялось высоко … » Поучительный: «Гуляйте, не бегайте … » Выразительный: «Ай! » Большинство авторов беллетристики будут  использовать только один — самое большее, две из этих форм. Так что используйте все три. Перепутайте их. Это то — как люди общаются.

Номер десять: Напишите книгу, которую Вы хотите прочитать.

Номер одиннадцать: Возьмите фотографии суперобложки автора теперь, пока как Вы молоды. И получите негативы и авторское право на те фотографии.

Номер двенадцать: Напишите о проблемах, которые  действительно расстраивают Вас. Это — единственные вещи, о которых стоит писать. В своем курсе, названном «Опасное Письмо, » Том Спанбоер подчеркивает, что жизнь слишком драгоценна, чтобы тратить ее на то, чтобы писать скучные, обычные истории, к которым Вы не имеете никакого личного отношения. Есть так много вещей, о которых Том говорил, но я помню только половину: искусство «освобождения», который я не могу писать по буквам, но я понял, что оно означает заботу, которую Вы используете в перемещении читателя в течение моментов истории. И «в диалоге », который я взял, чтобы означать скрытое, захороненное сообщение в пределах очевидной истории. Поскольку мне неудобно описывать темы, я только на половину понимаю, согласие Тома написать книгу о его мастерской и идеях, которым он учит. Официальное название — «Дыра в Сердце, » и он планирует иметь проект, готовый к июню 2006, с  датой публикации в начале 2007.

Номер тринадцать: история  другого окна в рождество. Почти каждое утро, я завтракаю и обедаю в одном и том же месте, и этим утром мужчина рисовал на  окнах  Рождественские рисунки. Снеговика. Снежинки. Колокольчики. Санта Клауса. Он стоял на тротуаре, рисуя на морозе, его двигающееся дыхание, чередуя щетки и ролики с различными цветами краски. В обед, клиенты и служащие наблюдали как он наносил слоями красную, белую, синюю краску на внешней стороне больших окон. Позади него шел снег  с дождем,, падая бок о бок с ветром.

На волосах художника были различные оттенки серого, и его лицо было слабое и морщинистое как пустая задница его джинсов. Между цветами, он остановился бы, чтобы выпить что-то из бумажной чашки.

Наблюдая за нимо изнутри, кушая яйца и гренки, кто — то сказал, что это было грустно. Этот клиент сказал, что мужчина был вероятно неудавшимся художником. Вероятно у него в чашке были виски. Может быть у него была студия, полная неудавшихся картин, и теперь  он жил, украшав дрянной ресторан и окна гастронома. Только грустный, грустный, грустный.

Этот парень-художник продолжал наносить цвета. Весь белый «снег», сначала.Затем несколько оттенков красного и зеленого. Потом несколько черных основ, которые сделали цветные формы в Рождественских чулках и деревьях.Служащий шел вокруг, наливая кофе для людей, и сказал, " Это настолько чисто.Жаль, что я не могу так … " И даже если мы завидовали или жалели этого парня на холоде, он продолжал красить. Добавляя детали и слоя цвета. И я не уверен, когда это случилось, но в какой-то момент его не стало там. Сами картины были настолько богаты, они заполнили окна так хорошо, цвета, столь яркие, что художник ушел. Был ли он неудачей или героем. Он исчез, ушел неведомо куда, а все, что мы видели, было его работой.