Млечный Путь, нисходящий с вершин космических, обжигает темя мальчишки, рисующего тишь на страницах; боль в спектре радужном от бордовых оттенков к синим. Синяя тень его тела ложится на панораму вывесок и витрин кромешно-ночного времени города.
   Он вспоминает с упрёком, уже ослабевшим достаточно, чтобы так сильно не изнурять себя этим промахом прошлого. Она была младше, уже не светла по-детски, как несколько лет назад и в ней боль отпечаталась нотами лёгкой грусти, что, в свою очередь, убило всю его черствость и толкнуло на глупости юности. Он влюбился и сдуру напел, что женился бы в первый месяц, как знаться решили с ней.
   То цветы, то снег. День и ночь. Пол, постель. Обнажённые вглубь постепенно узнавать, кто в какой степени груб, уязвим и язвителен ли если зол. Но какие узоры, читатель, они рисовали в кровать и взоры бы все собрали, если в кино на большом экране.
   Как умел он её целовать. Как смог осчастливить и как смел так засрать, что паршиво ей и слёзы уткнувшись; на фоне мамы голос, мол: "я говорила"
   Мальчишка... глупый мальчишка.
   Вот как оставляют раны на сердце девиц десятки... нет, тысячи...
     тупиц.