Праздник был неофициальный, но Ера его отмечал, причём начинал заблаговременно - с обеденного перерыва 4 апреля.  

А уж пятого всегда брал отгул, чтобы всласть набубениться. Руководство Еру ценило - он приносил компании десятки миллионов, не вставая из-за компьютера, “тендерный специалист“ - вот что было нарисовано в его трудовой книжке.

Последнее время работа приносила много нервяка. Началось всё с пандемии, когда рухнули логистические цепочки и где-то в степях Монголии (невозможно оказалось даже выяснить где именно) пропал груз с компьютерной техникой на сумму, которую не собрали бы, даже вырезав почки у всего головного офиса. Московский контрагент месяца два вежливо объяснялся, потом перестал выходить на связь. Предпринятое Ерой расследование показало, что контрагент разорился (пропал - или под шумок был спижжен) не только Ерин груз, которого не дождалась большая топливная компания с контрольным пакетом акций в цепких руках государства. Ерина фирма поднапряглась и на свой риск перезаказала то же самое. В этот раз груз прибыл, хоть и с опозданием, но небольшим, так что штрафные санкции оказались не критичны.

Ере это встало в годовую премию, но зато красиво вплело седину в его постриженные в лучшем барбершопе города височки. Руководство переживало, что он сляжет в нервную клинику, но всё обошлось. Герман Владиславович просто запили-с.

Пил Ера высокохудожественно, сочетая несочетаемое, презрев плебейское правило не понижать градус. Еру носило от сорока градусов бурбона до 60   знаменитой “соседовки“ - самогонки на буряке,  затем к семи с половиной  оборотам крепкого лагера, после чего виртуоза выпивки возносило к 85 градусам абсента, затем Ера снова катился под горочку до 14 градусов сухонького и снова взмывал в диапазон граппы и джина между сорока с чем-то и пятьюдесятью.

Чем завершались эти американские горки, знал только Ерин санфаяс.

И дежурный нарколог.

Через пару отгулов Ера выходил, наконец, чтобы спасать крупные корпорации, работа которых иначе была парализована, поскольку даже коробку скрепок без Еры (то есть без подготовленных им на электронную торговую площадку документов) купить эти оперирующие охулиардами российских и импортных денег монстры не могли. Ера открывал огнедышащую пасть, чтобы сгонять секретаршу к кулеру, и панорамные окна в офисе тут же запотевали. Офис стоически  терпел вулканическое амбрэ в ожидании, когда циферки в госконтрактах волшебным и одному Ере подвластным способом материализуются в бухгалтерском балансе и на зарплатных карточках.

Офисные девушки разного пола представляли красные плавки поверх синего трико на в меру мускулистом Ере и алый плащ за его спиной, но нет, тендерный специалист скромно обходился костюмными брюками и белой сорочкой с закатанными до локтей рукавами.

В этот раз Герман Владиславович прибыл в офис после Дня закупщика в раздражённом состоянии духа - держательница всех финансовых инструментов в стране, дама, приятная во всех отношениях, кроме матерщинной фамилии, объявила, что рубль то ли опускают, то ли отпускают, и он тут же рухнул, а его антагонист, напротив, взлетел с примерно чёрного абсента до польской водки Wratislavia Spirytus и даже существенно выше.

Ера рухнул в кожаное кресло, вонзился острыми локтями в поверхность стола и горестно запустил пятерню в пышную шапку волос, побелевшую за прошедшую ночь, и шептал одно и то же короткое, как звук из перевёрнутой бутылки. слово: бульк-бульк-бля-бля-бля-бля.

Офис замер.

Ера серфил ленту новостей и не понимал, кто здесь с бодуна: он, экономический блок правительства, Моссад,  Генеральная ассамблея ООН, Бильдербергский клуб или вовсе сонм канонизированных ведомством  Владимира Михайловича Гундяева особ, действительно живших и просиявших, либо вымышленных из важных государственных соображений.

Кто бы ни дёрнул вчера лишку, а крест похмелья нёс на себе Ера. Выяснилось, что поставок из недружественных стран в уже отыгранных тендерах не будет, удовлетворить запросы заказчика нет никакой возможности, а дурковатый клиент, приходивший ещё до войны и требовавший от Еры написать в Спортлото, чтобы все российские пользователи были принудительно переведены на многоядерный универсальный высокопроизводительный микропроцессор “Эльбрус“, и над которым сбегался поржать весь офис, оказался не дурковатым, а осведомлённым. А дураком выходил как раз Ера и офисные зубоскалы, не верившие в отечественного производителя.

Голова Еры раскалывалась, как наспех созданные геополитические союзы, и трещала, как топливный сектор российской экономики.

Нужно было как-то продержаться до восемнадцати ноль-ноль, когда онемеют телефоны корпоративных клиентов. Он опрокинет в себя литровую бутылку Джека Дэниелса ещё у лифта.