Люблю кошек

ЛЮБЛЮ КОШЕК

Я очень люблю кошек. Моя любовь распространяется на всех без исключения кошачьих. Не зря же древняя мудрость гласит: «Бог создал кошку, чтобы человек мог погладить тигра».

И еще про любовь. Моя любовь возникла с первого взгляда. Моя любовь родом из детства. Пройти мимо котенка было выше моих сил. У нас жили кошки. Моя мамочка тоже их любила, просто не выражала свою любовь к ним так явно, как я. Она меня называла «Кошачьей мамой».

А все началось с того, что мне подарили щенка овчарки. Мои школьные друзья были все как один собачники. У моей лучшей подруги была немецкая овчарка Лада, черная, как смоль. Ее мама, Валентина Ивановна, говаривала, что у ее дочери любимый цвет черный, потому что ее лучшая подруга брюнетка. Это я. И ее собака – черная.

Так вот про щенка. Его пришлось пристраивать в добрые руки. Потому что мой папа категорически отказался содержать в квартире собаку. Неважно, какой породы. Мой папа был твердо уверен в том, что собака должна жить в будке, рядом с домом. Или в большом доме, а не в тесной квартире, пусть даже и трехкомнатной. Короче, нашим уговорам папа не поддался. Он вообще был кремень.

И мы завели котенка, которого мама подобрала на улице. Котенок пристал к ней с той дикой уверенностью, что именно он выбрал ее в свои спутницы. Так что, кто кого «подобрал» и кто кого выбрал, загадка. Для всех. Кроме, разумеется, мамы и котенка. Котенок рос, рос и превратился в шикарного, белого кота. С невероятными изумрудными глазами. Но самым большим открытием был для нас его ум. Он был настоящим, умным котом. Все инструментальное производство и отдел главного конструктора, в котором работала моя мама, знал нашего кота. Знал, и очень уважал. Ровно в 17.00, когда мама заканчивала свою работу, Пушок неизменно встречал ее, поджидая у главной заводской голубой ели. Ель была огромная, пушистая. Наш Пушок был белым, как снег. На фоне голубой ели его застывшая белая фигура воспринималась как изваяние, скульптура. Народ выходил с проходной и не сводил глаз с Пушка. А Пушок не сводил глаз с заводских дверей. Равнение народа на Пушка было преднамеренным и устойчивым. Еще только подходя к турникету, народ начинал обсуждать, будет ли сидеть белый кот у голубой ели. Если бы кто-то из народа оказался более предприимчивым, он бы заработал немало денег на ставках.

Как только мама выходила с работы, Пушок пулей летел ей навстречу, шарахаясь из-под ног многочисленных прохожих. Как только кот оказывался у ног моей мамы, он ласково терся об них и они вместе шли домой через весь микрорайон, минут 20 до нашего дома.

И так каждый рабочий день.

Пока Пушка не украли.

Мы рыдали больше двух недель. Оказалось, что Пушок был нам настолько близок и дорог, что мы не представляли, насколько будем горевать, когда его не станет.

На заводе в отделе главного конструктора маму утешали, как могли. Смахивая наплывшую слезу, мама говорила: «Может, кто увидит…». И все дружно махали руками, головой в подтверждении того, что как только кто-нибудь из заводчан увидит Пушка, он его схватит на руки и, первым делом, принесет на завод, к маме. Мама кивала головой и утыкалась в пульман, пряча слезы, рвавшиеся из груди.

Можно сказать, что я унаследовала любовь к кошкам. Любовь досталась мне от мамочки по наследству. И я ее берегу всем сердцем.