Тепло домашнего очага (20-ая глава повести «Четвёртая столица»). Соавт. Марина Рыбкина

Предыдущая глава по ссылке litcult.ru/prose/41094 

С той поры неожиданная симпатия, возникшая между такими разными Гудроном и Несветаевой, начала неспешно перерастать в дружбу. Настал день, когда Чеков пригласил Несветаеву в гости, что у местных литераторов было не принято. Поначалу Лиза отнекивалась, но Гудрона было не переупрямить. Они откуда-то возвращались, и Чеков практически волоком затащил упиравшуюся Несветаеву на свою жилплощадь, приказал разуться, помог снять помнившее перестройку пальто, подвинул писательнице смешные розовые тапки и втолкнул гостью в обеденную залу. За столом, накрытым просто, но обильно, сидела миловидная большеглазая шатенка.

–  Вот самая прекрасная и любимая женщина в Верхнем Захолустье, – отрекомендовал Чеков жену.

Впервые за многие годы Несветаева ощутила тепло домашнего очага. Гостью согрело и вино, но больше – дружелюбие чековской супруги.

Прощаясь с новообретённой подругой, Несветаева долго держала Чекову за руки, словно пытаясь впрок запастись счастливыми мгновениями этого вечера, после, уже обуваясь в прихожей, погрозила пальцем Гудрону и взяла с него обещание хранить и не отпускать сокровище, какое досталось ему, видимо, большим авансом.

И уже в дверях Несветаева вспомнила:

– Чеков, на этой неделе нам с вами надо пойти на чтения в «Пегас».

Гудрон брезгливо поморщился и обернулся в поисках поддержки со стороны супруги. Та перемигнулась с Несветаевой:

– Гудрон, сходи, развеешься. Да и Лизе твоя поддержка будет кстати.

Спорить с женой Чеков не хотел.

– К тому же, позвали Веретенникову. Одну, – с нажимом произнесла Несветаева, Гудрон дёрнулся, как от пощёчины. – Я, конечно, предупредила Конотопа, но и мы должны девочку поддержать.

– Ну и я наконец расскажу вам о Занде, – впечатала Несветаева последний весомый аргумент.

– Идёт! Но на этом всё, больше мы там не появимся, – отрезал Чеков.

– Да, думаю, всё. Должны же мы поставить финальную точку в наших отношениях с признанными творцами?!

– Решено, – уверенно отозвался Гудрон, устремляя очи горе (в потолок, то есть). – Нужно же будет кому-то выносить пострадавших после завтрашнего пожара!

Несветаева шумно опустилась на банкетку – надеть, наконец, сапоги и, пока выуживала из бездонной сумки отвёртку, – поддеть как всегда сломанные замки на молниях, неожиданно рассказала (градус гулял по её кровяным руслам) давно обещанную историю:

– Авансом, Гудрон, маленькая зарисовка из жизни интересующего вас лица. Его однажды «подарили» на день рожденья некой студентке, книжной девочке. Компания собралась под стать затевавшемуся «салонному» вечеру с чтением вслух стихов Серебряного века: тщательные причёски, лучше и даже одолженные у более прикинутых сверстниц наряды, шампанское, свечи... И тут звонок в дверь – и старшекурсник, такой же весельчак и ёрник, как и все Зандовы дружки, вываливает из картофельного мешка совершенно голого маленького тощенького Занда, украшенного лишь бантиком на шее. Девочки, понятно, смутились, а Занд ничего – «и "Яблочко"-песню допел до конца». Про прилетит вдруг волшебник с эскимо, что-то вроде этого.