Молекула страха

Тёма стоял, не в силах сделать шаг: ноги будто вросли в землю, а тело окаменело. А ведь только что он вприпрыжку бежал по садовой дорожке к малиннику, ловко лавируя между грядками и бочками с водой. Радовался жаркому дню, предстоящему удовольствию и ещё чему-то необъяснимому, что обитает в душе семилетнего мальчишки. И вдруг, как в сказке, всё переменилось. Из кустов смородины за сетчатым забором медленно выползало нечто чёрное и лохматое. Тёму обдало холодом, словно зимой. Он зажмурился и остановился, сжимаясь в комочек от перехватившего дыхание ужаса.

И тут на него обрушились звуки. Показалось даже, что уши выросли раза в три, настолько громким и злобным было жужжание пчёл, а глухой, с отголосками эха, стук молотка походил на набат. Но всё перекрывало тяжёлое, прерывистое дыхание, доносившееся из-за забора. В Тёминой голове тотчас возник образ кровожадного монстра, охотящегося на людей. Он недавно видел такого в кино. Стало ещё страшнее.

Однако наяву ничего не происходило: чудовище не нападало и не рвало на куски. С трудом опустив задеревеневшие плечи, Тёма осторожно выдохнул и чуть-чуть приоткрыл правый глаз. В мутной пелене и радужных разводах от опущенных ресниц он увидел за забором огромный комок чёрной шерсти. В центре этого кома была разинутая пасть, из которой тягучими струйками стекала слюна и свисал толстый синий язык. Глаз у существа не было.

– Мама, – сипло выдавил Тёма и, не разбирая дороги, спотыкаясь о морковную ботву и ломая помидоры, что есть силы помчался к дому.

На следующее утро, не решаясь выйти в сад, он сидел на ступеньках крыльца и с тоской глядел вглубь участка. В душе у него была полная сумятица. Сомнение шептало: «Может, просто померещилось, и нет никакого чудовища?» А страх не сдавался и убеждал: «Ведь кто-то же там дышал!» Идти к малиннику было боязно, но любопытство, словно дикий зверёк, забравшийся к нему внутрь, скреблось и просилось наружу. Да и малины хотелось. Тёма вздохнул: «Была бы бабушка дома, она бы с ним сходила. А дед ни за что не пойдёт. Всё твердит: ты, мол, уже большой, во второй класс перешёл». Сморщив обгоревший на солнце нос, он опять вздохнул: «Бабушку из города ещё целый день ждать».

Из дома вышел Тёмин дед Степан Николаевич и, спускаясь по ступенькам, щёлкнул его по козырьку кепки:

– Артёмка, что сидишь, киснешь? Пошли помидоры подвязывать. Ночью, похоже, коты на участке дрались. Два куста чертяки сломали.

Щёки у Тёмы заполыхали, и он, опустив голову, начал старательно тереть пятно на футболке. Говорить деду о вчерашнем бегстве было стыдно.

– А знаешь что, сходи-ка ты лучше малины поешь, – решил подбодрить захандрившего внука Степан Николаевич. – Сейчас самые сладкие ягодки идут.

И тут Тёму осенило: если дедушка будет в огороде, то чудище испугается и не вылезет. Повеселев, он соскочил с крыльца и бодро направился в сторону бани, к малиннику. Проходя мимо кучи мусора, поднял сучковатую палку. Так, на всякий случай.

По мере приближения к забору решимость испарялась, точно капля на солнце. А когда куст смородины на соседнем участке шевельнулся, глаза Тёмы захлопнулись, и в горле комом застряло собравшееся выскочить сердце. Вцепившись обеими руками в палку, он с силой прижал её к груди и замер.

Отдышавшись, медленно приоткрыл один глаз. Чёрное нечто, высунув отвратительный язык, не двигаясь, сидело за сеткой забора. Тёме захотелось закричать и кинуться к дедушке, но он, закусив губу, стерпел и осторожно открыл второй глаз. Существо тем временем поднялось на толстые столбики лап и шевельнуло загнутым на спину пушистым хвостом. Тёма, готовый в любую минуту сорваться с места, насторожённо впился в чудище взглядом. Но зверюга отчего-то уже не казался ему таким ужасным. И глаза у него имелись. Просто из-за смятого в глубокие складки лба их было не видно. А когда существо тявкнуло и быстро замахало кренделем хвоста, у Тёмы ослабели ноги, и он чуть не упал на землю. Это была собака!

Малина в тот день показалась ему как никогда сладкой. Наевшись досыта, он положил в ладошку три крупные ягоды и побежал к дедушке.

– Деда! Она у меня лопнула! – светясь от радости, гордо сообщил он.

– Кто лопнул? – дед непонимающе взглянул на протянутую малину.

– Ну, эта – молекула страха. Помнишь, ты мне недавно на рыбалке рассказывал, что у каждого внутри есть молекула страха, которая растёт, когда человек боится. А чтобы избавиться от неё, надо набраться терпения и подождать, когда она объестся страхом и лопнет. Вот я вчера увидел за забором ужасного зверя и испугался. Сегодня мне было очень страшно опять туда идти, но я стерпел и не убежал, и моя молекула страха лопнула. А чудище оказалось собакой, только очень странной и с синим языком.

– А, это к соседям вчера дети приехали. Собака у них породы чау-чау, китайская, – сказал Степан Николаевич, лукаво улыбаясь, и прижал к себе худенькое тельце внука.