И будет тьма

В полумраке таверны воздух был тяжёл — насыщен дымом, пролитым элем и чем-то ещё: сладковатым, гниловатым, незаметным, но навязчивым.

За дальним столом сидели трое. Двое — с лицами, от которых хотелось отвести взгляд. И третий — с глазами, в которых не отражался свет свечей. Будто пустые.

— Ты утверждаешь, что видел его? — голос первого был сиплым, прокуренным до хрипа, с оттенком недоверия, за которым прятался страх.

— Не просто видел, — прошептал третий, наклоняясь вперёд. — Я с ним говорил.

Первый фыркнул и хлопнул по столу тяжёлой ладонью. Щербатая кружка качнулась, покатилась и разбилась о каменный пол с глухим звоном.

— И он не снял с тебя шкуру? Хочешь сказать, ты стоял перед Кривым и до сих пор дышишь? Не смеши.

Третий усмехнулся. Его губы дрогнули, словно он собирался сказать что-то… но сдержался. Или его одёрнули?..

— Может, и врёт, — сказал второй, не отрывая взгляда от ножа, пальцем проводя по лезвию. — А может… он всё ещё с ним.

Тишина снова вернулась — скользкая, набухшая от недосказанного. Где-то снаружи завыл ветер, и хлопнула расшатанная ставня. Свеча замерцала красным.

— Так что он сказал тебе? — выдохнул первый, будто проглатывая страх.

Третий на мгновение замолчал. Сквозь тишину слышно было, как скрипит деревянный сруб под тяжестью времени. Он поднял глаза — пустые и спокойные, как вода в стоячем омуте.

— Он сказал, что грядёт ночь, после которой не будет рассвета.

Первый и второй переглянулись. Взгляды их пересеклись — и в них промелькнуло нечто тяжёлое, неподъёмное. Не страх — хуже.

Осознание. Узнавание. Память, которую пытались забыть, но не смогли.

Свечи обречённо дрогнули. Тени на закопчённых стенах зашевелились.

И на миг показалось, что за спиной третьего стоит тот, кто никогда не уходил.