Сорокет

Игорю было слегка только за сорок, а жизнь его уже вполне удалась, как сказал бы любой, не сильно завистливый сторонний наблюдатель. Только именно этот "примечательный" факт, делал пребывание Игоря на белом свете отчаянно тоскливым. Особенно по вечерам в пятницу. 

Офис, дом - дом, офис, выходные в коротких, пусть и сладких грезах, и опять все по кругу: дом, офис - офис, дом, отпуск, осень, кладбище.

Не спасало даже излюбленное марочное, задушевные балконные медитации, кружевные местами мечты, любимый город, распластавшийся перед ним, как жемчужина на раскрытой ладони, с близкими, но любимыми людьми, их искренней и докучливой заботой. 

А ведь даже кота в доме Игоря никогда не было. Одни мыши. И "слон". 

"Слона" Игорь упорно ломал, чинил, снова ломал, по своему обыкновению, в выходные и даже в будни. Паял, пилил, что-то там  прикручивал, настраивал, заливал стол канифолью и вином, а под конец, ставил любимые треки из тех, что в пятисотой строке поиска, и был этим вполне счастлив. 

Если бы не...

А ведь и засела же в голове дурацкая мысль! "Ну, вот почему, почему люди не летают, а?"  

Впрочём, мысль была не совсем из серии досужего бреда, а вполне себе осознанная и даже, в некотором смысле, практическая. 

Надо отметить, что в своих ночных бдениях Игорь летал довольно регулярно, а количество "налетанных" во сне часов исчислялось уже не неделями и месяцами, а, пожалуй, годами. 

Да, ночью Игорь уходил в небо так же легко и непринужденно, будто бы отправлялся в булошную за углом: без тени усилий и сомнений в том, что необходимые хлебобулочные изделия завезли ещё с вечера. 

Итак, сегодня, в этот избранный пятничный вечер, Игорь так и не притронулся к заскучавшему от обесточивания Слону, но лежал на любимой софе, разглядывая маленькую дырку на обоях, в глубочайших размышлениях о том, как же, все-таки, свести воедино прекрасные сны и обрыдлую явь. 

От пристального смотрения на стену глаза Игоря уже немного слезились, а мысли, в этой туманной цветной дымке, наоборот приобретали особую строгость и последовательность. 

- Раз я летаю во сне, до мелочей знаю технику, владею навыком на уровне автоматизма, чувствую полет, как свое собственное дыхание, должна же быть хоть какая-то возможность перенести этот чертов опыт в реальность, должно же получится!

Итак, что я, скажем, не умел делать раньше, но научился потом, сделав это своей обыденностью?

Да, блин, все! Я же как-то освоил с помощью повторений, знаний и упорства, что "вот это уже возможно, а теперь возможно еще и то". 

Но что именно придавало уверенности, чтобы все это стало частью моей, игоревой жизни? Опыт. Опыт других людей, перенесенный на поле игры, где правила задаю я, где для того, чтобы забить гол, надо:

1. ударить по мячу

2. попасть в ворота. 

Так просто. 

Итак, что мы имеем: точно ли я могу ударить по мячу?" Могу. Могу ли попасть в ворота? Видимо, уже да. 

Так чего ж тебе не хватает?!

- Мяча... 

Игоря осенило: ведь "мяч", это не какой-то там искомый объект материализации, а вектор направления усилий. 

Откуда и куда он должен быть направлен? 

По-видимому, из себя в... небо? Пространство, пустоту. 

Так, стоп, рассмотрим "простейший" удар по мячу: это и само действие, и нацеленность на результат, и твердая уверенность в факте осуществления задуманного, вместе взятые. Верно? Верно. 

Игорь встал и несколько раз взволнованно прошёлся по центру комнаты. Взгляд его остановился на окне. 

Окно! Вот он вектор, вот то, что уж точно избавит от последних сомнений, отсечёт возможные и невозможные пути отхода, приведёт к реализации сокровенного. 

Сердце бешено заколотилось, мысли путались, пытаясь спастись бегством, но ручка окна скрипнула, поддалась и... открыла путь в бездну. 

К горлу злорадно подкатил уверенный в себе страх: "разобьешься ведь, придурок!", и тут же, отрезвляюшая волна решимости "я делал это уже тысячу раз". 

Из окна доносились знакомые с детства запахи и звуки: тополь, липа, сосед, дымящей своей отравой с неостекленного балкона, нагретый солнцем асфальт, запах и потрескивание раскаленной крыши, вперемешку с облупившейся краской, голубиным пометом, пыльная дорожка, там, внизу, ведущая к визгливым качелями и дальше в соседний двор, где еще пацаном Игорь лупил по мячу... 

- Так: мяч, удар - полет! 

Короткий разбег, не сильный, но уверенный толчок, руки слегка в стороны, ноги прямы и свободны, носки подтянуты, плечи развёрнуты, голова чуть-чуть приподнята, взгляд устремлен в пространство, мониторя все вокруг и ничего одновременно. 

Когда примерно через год, благодаря открытым по всему миру центрам обучения полётам им. ИГОРЯ ГАГАРИНА, свободное перемещение человека в пространстве стало такой же привычной вещью, как утренняя яишница, Земля перестала быть прежней. 

Настала эра Свободы, Мира, Радости и Счастья - без границ и ограничений в науке, искусстве, с углубленным вниманием ко вновь открывающимся человеческим возможностям. 

А Игорь.. Ну, что Игорь? Он теперь просто летал и руководил Полётами.