ПТИЦА

Воскресенье. 03.20.

Лера снова не может уснуть, бестолково поворачиваясь то на один бок, то на другой, наконец, замирает на спине. Прислушивается к дыханию в соседней комнате. Часы тикают раздражающе громко, голова тяжёлая, мысли путаются, и сквозь этот морок навязчиво пробивается одно желание: скорее бы всё закончилось. Скорее бы.

Но ничего не заканчивается. И сегодня. И завтра – всё по кругу: памперсы, умывание, переворачивание, кормление, укол, короткая передышка, пока мама спит (можно позавтракать, сбегать в магазин и аптеку), снова переворачивание, памперсы, кормление…

И эти невидящие глаза, полные обиды и боли – и упрямое молчание. Так давно, кажется, уже сто лет – никаких, даже простых ответов, только её, Лерин, бесконечный монолог. Врач приходит и уходит тоже почти молча, а что тут скажешь?

Весенняя ночь быстро перетекает в рассвет, а сна ни в одном глазу.

Она встала, подошла к иконе, помолилась… Нет, терпеть ей не впервой, всегда была и послушной, и терпеливой – с детства. И когда ругали за всё подряд дома, и когда в школе высмеивали и гнобили одноклассники, и когда учителя ставили несправедливые тройки только за то, что никогда не могла громко отвечать, молчала у доски. Потом терпела скучные занятия в колледже, потом практику, потом нудную работу… И небрежное невнимание парней, а потом и мужчин. И всегда безденежье, всегда.

А теперь отпуск без содержания – так и вовсе. И жизнь на одно пособие и жалкие подработки.

Зачем всё это?

Скорее бы всё закончилось. Скорее бы.

Мамина комната. Маленькая, сумрачная, дурно и тяжело пропахшая, как ни проветривай.

А может быть, просто – закончить? Самой. Сразу и навсегда. Эта мысль выскочила, будто преступник из-за угла, начала душить.

Вдруг в окно раздался стук. Так громко, что пришлось повернуться и посмотреть. Птица – странная, маленькая, тёмно-синяя. Что ей нужно? Плохая примета.

Лера закрыла штору, стук прекратился. Затем повторился - и снова тишина.

Она подошла к столу, когда-то (сто лет назад) письменному, а теперь заставленному лекарствами, банками и ещё чем-то. Открыла коробочку, блеснула ампула обезболивающего – утренняя доза. Выдвинула ящик стола – новая упаковка, вчера купила. Механически, почти не задумываясь, вскрыла. Затем другая упаковка, одноразовые шприцы. Сколько нужно, чтобы…?

Боже, что с ней!

Стука в окно больше не слышно. Теперь только сердце бухает по ребрам.

А внутренний голос уже не шепчет, почти воет: «Лишь бы всё закончилось. Скорее бы. Сразу и навсегда.»

Воскресенье, 17.40

Утро прошло в тумане. Вызов скорой, суета. Пустая комната. Проветривание. Потом – морг, ритуальный магазин, обратно пешком. Ничего не хочется, остаётся тупо бродить по комнатам.

К иконе – и молиться, молиться… Это было не с ней, это страшная ошибка, это неправда! Это сон, кошмар.

Пусть она проснётся.

Понедельник. 03.20.

Страстная молитва превратилась в тупое повторение слов… И вдруг – синий всплеск, гул в ушах, она падает…

Она в своей постели. Снова пытается уснуть, бестолково поворачиваясь то на один бок, то на другой, то замирая на спине…прислушивается к дыханию в соседней комнате.

Мама?

Это был кошмар?

Она вскакивает, бежит туда. К столу. Вот они, ампулы. Ничего не было, всё приснилось – слава Богу!

Но что это? На столе – квитанция из магазина ритуальных принадлежностей. Значит, всё правда?

Но мама на кровати, спит. Дыхание хриплое, однако ровное. Что это было?

Скоро утро. И скоро всё сначала. И мысль: скорей бы…

Так. Всё неправильно. И это бесконечное мучение, и терпение, и вся её жизнь – неправильная. Она прекрасно помнила рассказ мамы, как отец бросил её, когда узнал про беременность, и как та пыталась избавиться от неё – пила какие-то травы, парилась в бане… И она, Лера, просто не должна была появиться на свет! Значит, лучше просто всё это закончить. Самой, сразу и навсегда.

Коробочка, ампулы – новая упаковка, вчера купила. Механически, почти не задумываясь – другая упаковка, одноразовые шприцы. Сколько нужно, чтобы…?

Что это за стук, часы? Её последние минуты?

В окно стучалась птица. Так громко, что пришлось повернуться и посмотреть. Птица села на подоконник, склонила голову… Открыть, впустить?

Она подошла к окну и спросила:

– Ты пришла забрать меня?

И вдруг сзади тихое:

– Доченька…не пускай её.

Лера обернулась, подошла к кровати наклонилась. Мама улыбалась. Ей. Как тогда, когда она хорошо справлялась с домашней работой. Когда неожиданно приносила пятёрки. Когда досрочно сдала экзамены в колледже. Когда принесла домой одуванчики…

Птица перестала стучать. Её вообще больше не было.

– Доча, сядь...поговорим?

И пусть. Пусть завтра всё повторится! То есть – уже сегодня.