1. «И вот нас вызывают, и вот нас вызывают и вот нас вызывают в особый наш отдел»

Рядовое вскрытие тела умершего внешне от естественных причин инженера Андреева обнаруживает ранее неизвестные науке алкалоиды…

            Новый фантастический триллер от автора «Змеиного узла» и «Шпулечника».

1. «И вот нас вызывают, и вот нас вызывают и вот нас вызывают в особый наш отдел»

            Это дело было с самого начала непонятным. И пахло. Оно сильно пахло. Но к сожалению, когда я сообразил, что пахнет оно не только проклятой мазью, соскакивать было уже поздно.

            Сколько помню, в этом кабинете никогда не было портрета президента. Не было вообще никакого портрета – даже Феликса Эдмундовича Дзержинского. Хозяин кабинета, Шеф, портреты не жаловал. Людей, мне казалось, тоже. Живых. Зато было много пыли. Странно, но чихать от этой пыли совершенно не хотелось. Впрочем, мне тут вообще ничего не хотелось. Хотелось оказаться подальше отсюда, в каком-нибудь Простоквашино. Каждый раз, когда я сюда входил, мне вспоминался «Темный крестоносец» Алистера Маклина. Не то чтобы я хотел пристрелить хозяина кабинета, но… вспоминался и все тут. Насчет того, что Шеф не хотел пристрелить меня у меня уверенности вовсе не было. Во всяком случае, каждый раз входя в пыльный кабинет, я первым делом смотрел, не заменили ли тумбу стола по причине простреленной предыдущей. Шеф, подобно мифическому Эврисфею, любил давать подчиненным трудные, опасные, а порой – и невыполнимые задания. Такой вот «чуткий руководитель» мне попался.

            Иные протоколы штука помощнее «Фауста» Гете. Но – на любителя жанра, не для массового читателя. Я поднял глаза от папки с документами:

            – И причем тут мы? Умер обычный инженер, даже не из ОПК, какой нам интерес?

            – Обстоятельства смерти тебя не смущают?

            – Х-м… – я опустил взгляд в папку, – вся эта история выглядит достаточно нелепо. Конечно, разрыв сердца на кладбище, на могиле тещи, тестя, бабушки и дяди супруги – не банален, но, как видно из шершавого языка протокола, медицине подобные случаи известны. Хотя… – Я снова посмотрел на хозяина кабинета – непонятная токсикология. Растительные алкалоиды неясного происхождения?

            Что такое алкалоиды я знал. Не как специалист, разумеется, образование не то, но значительно побольше практически любого обывателя, не отличающего алкалоиды от анаболических стероидов.

            – Настолько неясного, что даже наша лаборатория не смогла до конца определить, что это такое. Академия Наук – тоже. – Человечек за письменным столом, покрытым едва видимым под пылью зеленым сукном, многозначительно закатил глаза.

            – А с чего вообще решили провести анализ крови и даже гистологию взяли? Что, были признаки насильственной смерти?

            – Никаких. Читай внимательно.

            – Вроде же причина смерти лежала на поверхности? Откуда такое рвение у провинциального патологоанатома?

            – Молодой, здоровый мужик и инфаркт?

            – Ну, не совсем молодой, сорок шесть полных; не совсем здоровый, судя по пяти листам перечисления травм и ранений. Кстати, где он такой набор собрал? В армии?

            – В армии он не служил. Слабое зрение.

            – И два огнестрельных, почти десяток ножевых и осколочные? – Я с сомнением покачал головой. – Бандит?

            – Законопослушный гражданин. В последние четверть века – уж точно. В девяностые годы дважды был под следствием за тяжкие телесные и подозрение в убийстве, но ничего доказать не смогли, так что и явного криминала за покойным давно не водилось.

            – Становится страньше и страньше. Так с чего вдруг?

            – Патологоанатому не понравилось что-то в лежащей на поверхности причине, он решил копнуть глубже.

            – Видать с похмелья мучился.

            – Теперь его уже не расспросишь.

            – А что так? – Осторожно спросил я.

            – Несчастный случай: пришел домой с дежурства, выпил спирта, полез менять на кухне сгоревшую лампочку. Удар током, остановка сердца. При падении проломил висок об угол газовой плиты.

            – Чисто, комар носа не подточит. – Восхитился я. – И что?

            – Он заподозрил, что парня отравили. Когда нашли растительные алкалоиды, вроде как подозрение окрепло. А потом… – Человечек любил МХАТовские паузы и еще «занимательные опыты над больными в области стоматологии». Не удивлюсь, если и Станиславского почитывал на досуге. Если досуг у него вообще был.

            – Короче, – Шефу то ли надоело тянуть кота за хвост, то ли время уже поджимало, а может он просто вспомнил, что на меня все эти психологические выкрутасы уже давно не действует, – четыре алкалоида раньше не встречались.

            – Нашей лаборатории и Академии Наук? – Тупо уточнил я.

            – Вообще на планете. И возможно, – он вновь воздел очи гору¸ – они вовсе не из растений и имеют инопланетное происхождение.

            – Вот тебе, бабушка, и Юрьев день! Какой сын, какой Махмуд?

            – Хватит дурака валять! Ты не в цирке!

            – Так точно. Есть не в цирке!

            – Ладно, спишем на твою психическую нестабильность после того случая…

            – Как вам будет угодно. Так что, этот Владимир Андреев – инопланетянин?

            – Генетически, во всяком случае, на данном этапе изучения, он человек. Кем окажется по факту – не знаю. Тело мы изъяли, в гробу лежит какой-то бомж.

            – Вот же круто! А зачем?

            – Затем… затем…

            – А не могут эти алкалоиды быть искусственно синтезированными веществами?

            Человечек, насупив брови и сверля меня взглядом, уставился на меня так, словно с ним заговорил его пыльный стол. Если Шефу и понравилась моя изящная шутка, то он очень умело скрыл свою радость.

            – Ты что, сомневаешься в компетенции наших спецов? Компетенции Академии Наук? – Грозно спросил он.

            – Нет, что вы, – чутко чувствуя, как его терпение начинает испаряться, кротко ответил я, отметая даже намек на подобное предположение, – нисколько не сомневаюсь.

            – Эти соединения имеют «зеркальную» относительно нашей биологии хиральность. – Словно выплюнул мудреное слово Шеф.

            Хиральность – неблагозвучное для несведущего человека слово, силовику старой формации трудно тут удержаться от эмоций. Даже такому хладнокровному, как Шеф.

            – Надеюсь, токсина вроде эпибатидина там не было?

            – Шутить изволишь? Не пытайся – с такими шутками ты лишь напоминаешь ржавый гвоздь в заднице.

            – А что если это происки ИИ?

            – Чего?

            – Помнится, читал я недавно свежее эссе Дарио Амодеи, это СЕО компании Anthropic, она как раз один из мировых лидеров в области искусственного интеллекта.

            – Ты бы еще про Чили без Пиночета почитал, на ночь. Если читать умеешь, Устав лучше почитай. Может научишься не перебивать старших по званию.

            Порой юмор Шефа через чур прямолинеен даже для служивого. А интернет он не любит самой лютой нелюбовью.

            – Так точно! Есть читать Устав!

            – Так что писал твой Асмодей?

            – Он среди рисков применения искусственного интеллекта как раз упомянул и такой – риск создания «зеркальной жизни» из молекул с обратной нашей биологической основе хиральностью.

            – Если бы ты внимательнее читал всякие эссе, то знал бы, что ИИ такого уровня еще нет ни у нас ни у вероятного противника, – проскрежетал Шеф. – Даже пресловутое Кибер-командование пока что, выражаясь Ленинским слогом, есть лишь жупел. Я скорее поверю в инопланетную версию.

            – Я тоже, – легко согласился я, – чем мы сами что-то сделаем, так уж вероятнее инопланетян раньше дождемся.

            – Делай, что тебе говорят и не умничай.

            – И что мне делать? Труп Андреева препарировать? Это не мой профиль.  Не химик. Искать алкалоиды? Так я не ботаник.

            – Алкалоиды мы уже нашли. Точнее, источник их поступления в организм Андреева. Гражданская жена, Горина Ольга Александровна, заказала ему через интернет тайскую разогревающую мазь для суставов. Две баночки – одна якобы с костями тигра, под названием «Tiger Thaim Balimp»; другая – с элементами змеи. В первой банке осталось четверть мази – ткани трупа ею чуть ли не пропитаны. Дата окончания срока годности на банке с «тигриной мазью» совершенно случайно совпала с датой смерти Андреева…

            – Ничего себе совпадение. – Я с трудом удержался, чтобы не присвистнуть, но Шеф бы не понял такого перформанса. – Ну-ну… А какая дата истечения срока годности стоит на второй банке? – Все-таки не удержавшись, кротко спросил я.

            – А нет ее. Никакой вовсе. – Шеф развел руками: если бы я его не знал, то подумал бы, что виновато. Но я его знал. – Вторая банка нам, кстати, досталась невскрытой – Андреев не успел начать ею пользоваться. Состав мази другой, но… еще два неизвестных науке алкалоида. И даже некое ранее неизвестное химическое соединение.

            – Чудны дела твои, Господи. Закажите еще мази, выйдите на изготовителей, отправьте туда группу захвата. Куда, кстати? К тайцам?

            – Мази заявлены как тайские, но надписи иероглифами не имеют смысла. А несколько иероглифов и вовсе ни на что не похожи.

            – Значит, они не тайские, а китайские. Тут с группой захвата будет труднее. Но можно по линии внешней разведки пошурудить.

            – Сайта, на котором Горина заказала мази, в сети больше нет. Исчез бесследно, хотя технари уверяют, что это невозможно. И даже следов такого бальзама в Сети не нашли. А вот посылку мы отследили – она была отправлена из Владимира. Нашли даже того, кто ее отправил Гориной…

            – И? – В этот раз пауза явно затянулась.

            – И он уже полгода в могиле. Военный пенсионер, Егоров Виктор Петрович. Рак. Провели тайную эксгумацию – тело принадлежит Егорову, сомнений нет. На всякий случай тоже изъяли на исследования. А дом Егорова сгорел, в аккурат на сорок дней.

            – Значит, с той стороны след простыл. Что вы хотите от меня?

            – Покрутись незаметно вокруг «мест боевой славы» Андреева, посмотри свежим взглядом, понюхай, что да как?

            – На каком основании?

            – Под крышей Генпрокуратуры. – Шеф протянул мне большой конверт коричневой бумаги. – Тут ксива, официальные бумаги, билеты и командировочное удостоверение. И карточка с суточными и командировочными.

            – Проверка банальной смерти в провинциальном городке со стороны Генпрокуратуры – это вы называете незаметно?

            – Он последние полгода писал жалобы во все инстанции, включая лично Генпрокурора и Президента. Так что проверку вполне можно обосновать.

            – Псих инопланетный! – С чувством выразился я. – Я буду там один?

            – Вот, запомни. – Пыльный человечек протянул мне клочок из листа тетради в клетку. Я запомнил имя, адрес и номер телефона и вернул клочок Шефу. – Местный резидент. Он о тебе предупрежден.

            – Разрешите идти?

            – Идите. Поезд через, – Шеф посмотрел на свое левое запястье, украшенное советскими «Командирскими» на металлическом браслете, – час тридцать четыре минуты. Поспеши. И это, береги там себя.

            Холодный взгляд Шефа, которому бы позавидовала обросшая мхом столетняя щука, совсем не соответствовал прощальным словам, девальвируя их. Впрочем, столетнюю гигантскую щуку, равнодушную к проплывающей мимо недолгоживущей мелочи, Шеф напоминал не только глазами, но и лицом. Или рептилию. Реликтовую рептилию, холодную, как реликтовое излучение. Я коротко кивнул и молча вышел, завершая нашу малосодержательную беседу. Толком я ничего не понял, надо будет внимательно изучить все доступные материалы по делу. Но как я смутно подозревал, Шеф просто решил половить в мутной воде крупную рыбу на живца. И живцом этим был я. Живцов у него было много, жалеть расходный материал не имело ни малейшего смысла. Если Шеф вообще был когда-то способен на жалость. Если говорить начистоту, по-моему, он даже не знал, что это такое. Тем более, если живец и не сможет ничего возразить. А если вдруг попробует трепыхаться поперек «линии партии», то финал будет совсем как в басне «Щука – прокурор». А с моим анамнезом точно не сорвешься с крючка. Но тут уж ничего не попишешь – благодаря злой усмешке Судьбы я был в полной и безраздельной власти Шефа. А так, глядишь, крупная рыба из провинциального пруда клюнет на живца, а барракуда в лице Шефа в свою очередь схарчит эту рыбу. А живец? Что живец? К тому времени он уже станет ненужным элементом, вроде пятой ноги у пса по имени Песец.