Маршрутка пришла не по расписанию.

То есть табло что-то показывало — цифры, как обычно, — но они не совпадали ни с улицей, ни с временем, ни с тем, что я видел глазами. Номер маршрута мигнул, будто передумал, и закрепился в форме, которую я не успел запомнить.

Я сел.

Внутри было тепло. Слишком. Как будто печка работала не на обогрев, а на удержание.

Люди — обычные. Сумки, телефоны, взгляд в никуда. Но у всех было одно общее: они сидели чуть точнее, чем нужно. Слишком прямо. Слишком окончательно. Как будто их уже выбрали.

Я прошёл вглубь, сел у окна. Стекло было мутным, как после дыхания, но я не дышал на него. Снаружи — улица, но она шла не туда. Дома двигались с небольшой задержкой, словно не успевали за собой.

Водитель не оборачивался.

Я заметил это не сразу. Сначала — просто отсутствие лица. Потом — отсутствие поворота. Потом — мысль, что поворот здесь невозможен. Как если бы у него не было опции «назад».

Маршрутка тронулась без рывка. Просто одна версия улицы сменилась другой.

— Оплачиваем, — сказал голос.

Не водитель. Голос был везде. В поручнях, в спинках сидений, в мелкой трещине на стекле.

Я достал карту.

Она не считалась. Терминал пискнул и показал сумму, которая не была числом. Я моргнул — она изменилась. Ещё раз — снова другая. В какой-то момент я понял: это не цена. Это количество меня, которое нужно отдать.

Я убрал карту.

Никто не смотрел. Но все знали.

Слева женщина перелистывала телефон. Экран не менялся, но её палец продолжал листать. Мужчина впереди держал пакет, из которого иногда выдыхался холод. Пакет не двигался. Холод — да.

Мы остановились.

Дверь открылась не полностью — как будто только идея двери.

Никто не вышел.

Снаружи стоял человек. Он смотрел прямо на меня. Лицо у него было… готовое. Такое, которое уже видели много раз. Он сделал шаг — и не вошёл. Не потому что не смог. Потому что решил не.

Дверь закрылась.

Маршрутка поехала дальше, но я понял: остановка осталась внутри.

Я попытался встать.

Ноги не отказали — они просто не участвовали. Как будто движение здесь не связано с телом.

— Следующая — последняя, — сказал голос.

Никто не спросил «какая».

Я посмотрел в окно.

Там не было улицы. Там была версия улицы, в которой меня не было.

И стало ясно: платить всё равно придётся. Вопрос — чем.

Я снова достал карту.

Терминал ждал. Без спешки. Как будто у него было всё время, которое у меня уже отняли.

Я приложил.

Писк.

Сумма исчезла.

И вместе с ней — что-то ещё. Небольшое. Почти незаметное.

Я сел обратно.

Маршрутка продолжала ехать.

Я — вроде бы тоже.