– Давайте откроем, духота невыносимая.

– Не знаю, мне всё нравится, – Антонина Степановна отхлебнула чай и потянулась к конфетам. – Ну, вот что за студенты, я не знаю, один «Коркунов», нет чтобы «Рафаэлло» принести. Так и что там, куда ты сказала уехали студенты?

Юля вздохнула и повторила:

– В Комсомольск-на-Амуре, монтировать слаботочку на фабрике.

– Я же и говорю, какая мать отпустит своего ребенка на другой конец страны? Где они там жить будут, кто им будет готовить? Ужас конечно!

– Ну они же не маленькие. Зато жить самостоятельно научатся.

– Ну вот мой Олежа никуда не уезжал на практику, и ничего, вырос самостоятельным, хоть я его без отца растила. Ой, мы вот вчера гуляли в парке, и я говорю ему, посмотри на этих женщин, все крашеные, одеты не по возрасту, как вот на такой жениться. И правда, хорошо, что он пока не решился, я считаю, тут спешка вообще ни к чему. Я вот замуж вышла рано, и что? Растила сына одна! Нет, я говорю, Олежа, ты еще всё успеешь.

– А сколько лет вашему сыну? – Юля подошла к окну. Возле дома напротив под балконами стояла «Скорая помощь», толпились люди.

– Ему 42, – Антонина Степановна довольно кивнула, – он у меня такой молодец, даже в аспирантуру не пошёл, я ему не советовала. Говорю, успеется, ну чего там делать. Работает сейчас, вечером скорее домой. Мы с ним разговариваем много, советское кино обсуждаем, книги. Я считаю, куда спешить, неизвестно ещё, что за женщина ему попадётся. Ой, глянь там на мои окна, я, когда уходила, велела ему развесить бельё перед работой. Висит?

Толпа у дома напротив расступилась, пропуская носилки с накрытым телом.

– Висит…

– Ой, ну я побегу тогда, – Антонина Степановна выскочила из преподавательской.

Юля трясущимися руками закрыла окно, люди продолжали стоять и показывать друг другу балкон, где было развешено постельное бельё.  Кажется, сын Ангелины Степановны впервые в жизни принял самостоятельное решение и поторопился…