Автор категорически осуждает культивирование и дикий сбор растений, обработка частей которых приводит к получению веществ, дурманящих сознание.
________________________________________________________

Когда закатное небо окрасилось в тысячи оттенков малинового — к дождю — Марья увидела среди деревьев просвет. Минута, вторая — она оказалась на берегу неширокой речушки. Последние лучи солнца червонили берег и чахлый тоненький мост через реку.

Марья пригляделась — и не увидела в речке воды. Её русло было плотно покрыто высокой травой с крупными алыми цветами, богатство красных оттенков которых запросто могло посоперничать с малиновым небом. Лепестки этих цветов были тонкие, хрупкие, и, как огненный ореол, окружали плотную чёрную коробочку.Ноздрей Марьи коснулся терпкий сладковатый запах. Она вдруг почувствовала, что смертельно устала.

Прыгучее недоразумение, которое устало висеть, вцепившись зубами в ремешок и переползло на Марьино плечо, встрепенулось и легонько цапнуло её за ухо: не раскисай, мол.

Марья скинула навалившуюся дрёму и шагнула на мост. Едва она оказалась на середине, как на противоположной стороне моста, словно из ниоткуда, выткался силуэт высокого жилистого старика с веслом в одной руке и старинной узорчатой чашей в другой.

Силуэт становился всё ярче и плотней — и вот уже настоящий, вполне живой старикан преградил Марье сходню с моста. Он протянул к ней жилистую сухую руку.

Девушка ощутила в старике скрытую мощь: это с виду он сухонький, хоть и высокий. Но вот эти заскорузлые пальцы с лёгкостью сломают ей шею, будто она толщиной с тонкую спичку.

Старик стоял, не шевелясь, держа чашу на вытянутой руке. На покрытом изящной сканью донышке плескалась непрозрачная белая жидкость. Девушка попыталась обойти старика, но ширина мостика этого не позволила.

Марья глянула вниз: прямо под трухлявыми досками, наполовину скрытые яркими цветками, виднелись полуистлевшие кости. Костями же было усеяно всё травяное дно этой забудь-реки.

Очевидно, спрыгнуть с моста и перейти цветочную реку вброд у неё не получится.
— А без этого никак? — спросила Марья у старика. Тот молчал и продолжал так же стоять, не шевелясь.
Девушка досадливо проворчала.
— Понятно. Выпей отраву, тварь, ой, то есть, выпей отвар трав. Эх...

Она взяла чашу и ещё раз глянула внутрь. По опалесцирующей поверхности белой жидкости пробежали волны, и Марья снова увидела себя, мечущуюся ночью по горнице, освещаемой лишь парой лучин да любопытным месяцем.

Зверёк на её шее тихо стрекотнул и потёрся мордочкой о щёку.
— Выпить, наверное, да? А, была не была...

И поднесла чашу к губам.