Поднимаюсь с кровати на свои две, шагаю по полу, ощущая все ребристости и неровности обшарпанного линолеума, напоминающего кожицу с падушечек пальцев рук. Двигаю рукой дверцу серого шкафа-купе с узорами аккурат, как на окне от инея, та отъезжает в сторону, но вместо штанов с футболками и скопищ хлама, услужливо проглоченных шкафом, мои зрачки в каёмке из чёрного моря натыкаются лишь на многолетний белый телефон с диском, из-за которого выглядывают нашкодившие циферки-негодники. 
Растянув губы в лёгкой улыбке, на которую нанизано искреннее удивление, я гну углами коленки, усаживаюсь на них и, заворожённо глядя на по-щучьему велению появившийся аппарат связи, поднимаю трубку методичными пальцами. 

— Ало. — страх не сжирает мой звонкий, но спокойный голос.

… — тишина по ту сторону провода молчит так громко, что уши закладывает от этого верещания.

Таракашки пробегают в голове со светодиодными плакатами, на которых ясно сказано «Там кто-то есть, но этот кто-то молчит». Я понимаю, что сейчас некто не желает выплёвывать в телефон слова, которые, как вода по трубам, дойдут до моих ушей, поэтому, оставив идею поболтать с неведомым абонентом, ноги уносят меня дальше. Сейчас утро? День? Ночь? На небе нет ни ранних поцелуев диска, ни крови, ни самого близкого друга Земли. Через окно виднеется лишь какое-то антропогенное время суток, сочетающее и утро, и день, и ночь; Устреми взор своих миллемитровых вселенных в оконцовке радужки на улицу и увидишь всё, что пожелает душа. 

В это время ноги несут моёт тельце в ванную, ведь окунуться в прохладную тишь воды я рада всегда. Священное место. Потрясающее место. Вдохновение, слёзы, смех, лирика, проза, музыка — всё уживается в пределах комнатушки полтора на полтора метра и крепко обнимает за обнажённые хрупкие плечи светом единственной яркой извилистой пружинки в застеклённом куполе и лебезящими кожу перекатами потоков воды.

Зайдя в сортир я снова натыкаюсь на всё тот же телефон цвета слоновой кости. Он хитро глядит на меня с ребристой поверхности из углубления ванной и безмолвно говорит "Подними трубку". Я поддаюсь нерасплывшимся по ушам чужим убеждениям, гну спину острым углом и дотягиваюсь бледными пальцами до чудно́го аппарата. Гулко выдохнув, как паровоз, я тяну трубку, крепко-накрепко сжатую в сморщенной ладони, к уху.

— Ало. — отчеканиваю языком по нёбу сонорную согласную. 

Тишина, как на кладбище, тяжёлая, будто коромысло резко свалилось на плечи, заставила меня начать думать, как заполучить ответ. Чей ответ? Не знаю. Зачем он мне? Не знаю. Я ничего в этом мире не смыслю, как только что новорожденный ребёнок, которого только-только вытащили из его домика-утробы. По крайней мере я не смыслю ничего в этом мире.

Я стала одержима идеей вытянуть из связного белого клубка, не ясно откуда материализовавшегося, хоть звук. 

Три — счастливое число. Если не получилось единожды и дважды, то следующий раз должен быть точным, как стрела лучника, пробивающая мишень, распадающуюся на волокняных древесных червячков причудливых цветов. 

Ноги понесли тело обратно в комнату. Ощущение, будто протаптываю чьи-то пальцы до волдырящихся мозолей. Это не было моим желанием, не было прихотью или мыслью. Будто в мудрые извилины вшили чью-то навязчивую хотелку, развязно жужжащую кровопийцей возле уха. Перешагнув границу, я зашагала обратно в комнатушку. Зайдя туда мысли прорезало навязчивое и не моё "Открой шкаф, ну же". Сдвинув серую дверцу шкафа-купе, глаза стали монетками, которые кто-то методично и осторожно плавил, чтобы белки́ медленно вытекли из углублений и поплыли молоком по щекам. Настолько сильно они расширились от вида белого старого телефона, который я видела уже трижды за последние пару минут. "Подними трубку" — роилась мысль-пчёлка среди скопища тараканов, агрессивно отгоняющих её. 

Я послушалась, согнула углами коленки, опустилась на них и потянулась к трубке, как Ева к запрещённому плоду по шипящему совету, дёргающемуся на языке, как вошь на сковороде. 

— Здравствуйте. 
— Ну здравствуй. — впилась змеиными клыками мне в ответ незнакомая женская хрипотца, с такой интонацией, будто тысячу лет ждала именно этой секунды.

Я остолбенела, поднялась на ноги и стала бегло перебирать в голове, кто по ту сторону провода. Затем лу́ны-зрачки в оправе из чёрного моря обнаружили странность — телефон не был никуда подключён. Поняв это, я бросила трубку, вскочила на ноги и попыталась убежать.
Ноги не шли. Хотела закричать — так голоса нет. А из динамика раздавались слова о том, что я точно не знаю собеседника, затем уши вовсе перестали поедать любого рода звуки. Хлорированной водой по мирозданию разлился белый шум…