– Мама, еще одну, последнюю сказку!
– Нет, сынок, уже поздно, пора спать!
– Ну, пожалуйста, всего одну, мою любимую!
– Про Храброго Барсука?
– Да, да!
– Ладно! Только одну сказку! И спать!

* * *
Давным-давно, в самой сердцевине дремучего леса, там, где корни вековых дубов сплетались в хитрые узлы, а лунный свет с трудом пробивался сквозь бархатный полог листвы, процветало Ореховое Королевство. Это было место тихого чуда и слаженного порядка. Муравьи, трудяги в рыжих камзолах, строили сложные галереи у подножия холмов. Лисицы, учтивые и мудрые, следили за соблюдением лесного этикета. Белки-скорняки собирали самый мягкий мох для зимних гнезд, а барсуки-копатели рыли уютные норы с множеством комнат. Воздух был сладок от аромата спелых ягод и хвои, а главным сокровищем, золотом и валютой королевства, были отборные орехи: резные желуди, янтарные лесные орешки и драгоценные, в твердой скорлупе, буковые орехи. Их хранили в Великом Пне – древнем, испещренном годовыми кольцами хранилище посреди лесной поляны.

Правила королевством великая Белка Дубовна. Её хвост был пышнее царской мантии, а глаза, черные и блестящие, как два полированных уголька, видели всё на десять верст вокруг. Она была властна, но справедлива, мудра не по годам и верила в мир превыше всего. Зачем королевству войско, когда границы стерегут днем зоркие беличьи патрули и быстрые зайцы-скороходы, а ночью в небе бесшумно скользят филины да летучие мыши? Войн не было столько зим, сколько помнили самые старые дубы.

Но однажды осенним утром, когда лес купался в рыжем золоте, в королевство вернулся Барсук, которого еще с детства прозвали Храбрым. Много лун он странствовал по чужим краям: учился у степных сурков искусству рыть глубокие убежища, у пустынных тушканчиков – умению долго обходиться без воды, а главное – у старых барсуков-отшельников, что жили у Подножия Горы, он постиг редкое и грозное мастерство владения двумя мечами сразу. Его клинки, выкованные, по слухам, из упавшего метеорита, были длинны, легки и звали их «Ветролом» и «Корнерез». Призванием своим Барсук избрал защиту слабых и военное дело.

Явившись на прием к Белке Дубовне, он склонил голову:
– Ваше Величество, я вернулся, чтобы служить. Поставьте меня во главе стражей. Я чувствую – мир в лесу хрупок.

Королева покачала пушистой головой:
– Мир, друг Барсук, крепче дубовой коры. Наши патрули бдительны. Кому придет в голову напасть на нас?

– Кабанам-разбойникам, Ваше Величество, – твердо сказал Барсук. – В дальних лесах я слышал шепот листьев и плач ручьев. Рыщут огромные, покрытые броней из засохшей грязи кабаны. Они грабят кладовые и уносят все ореховое золото. Дозвольте мне охранять Великий Пень, вашу казну!

Тут к уху королевы склонился ее первый советник, Мистер Крыс, существо в бархатном жилете и с вечно влажным кончиком носа.
– Ваше Величество, – зашипел он. – Не верьте. Он долго бродил по свету, нахватался вольных идей. Сам хочет прибрать казну к своим лапам. Зачем нам воин, если нет войны? Только смуту внесет.

И доверчивая Белка Дубовна печально взмахнула лапкой. Беличьи стражи мягко, но настойчиво отвели удивленного Барсука в темницу – глубокую яму под старым деревом, прикрытую решеткой из корней.

Наступила первая ночь в темнице. К решетке, бесшумно, как тень, спустился Филин, старинный друг Барсука.
– Эх, Барсук, ну и влип ты в историю, – укоризненно сказал он, вращая огромными глазами.
– Они идут, друг, – шептал Барсук, вцепившись лапами в корни. – Кабаны. Я слышу их топот во сне. Предупреди патрули!
– Какие кабаны в нашем лесу? – покачал головой Филин. – Оглядись вокруг! Тишь, да гладь, да Божья благодать! Выспись хорошенько, авось, и мысли дурные из головы уйдут. – И, тяжело взмахнув крыльями, улетел в ночь.

На вторую ночь к темнице примчалась, задевая крылом за паутину, Мышь Летучая, давняя подруга Барсука.
– Барсучок, голубчик, как же так? – пищала она.
– Мышка, милая, лети, скажи всем: опасность у границ! Они уже близко!
– Ой, полно тебе, – скептически сморщила носик мышка. – Кто на нас нападет? Разве вредили мы кому? Разве обидели кого? – И упорхнула.

Настала третья ночь. Тишина в лесу была неестественной, гнетущей. И вдруг над ямой появилась взъерошенная мордочка Зайца Длинноуха. Его глаза были широко раскрыты от ужаса.
– Барсук! Ты был прав! Все патрули… спят! Как мертвые! Под каждым дубом сонный мак рассыпан! Меня одного он почему-то отродясь не берет! Я спрятался и увидел, как Мистер Крыс носился по опушке и шептался с какими-то… огромными тенями!

Не тратя ни мгновенья, Заяц разгрыз несколько тонких корешков решетки. Барсук выскочил на свободу, и они помчались к поляне, где стоял Великий Пень.

Там уже творилось самое страшное. Три исполинских кабана, похожих на ходячие глыбы земли с клыками-кинжалами, ломились к пню. Их маленькие глазки горели жадным огнем. Мистер Крыс, подпрыгивая на задних лапках, указывал на самые богатые запасы.
– Всё забирайте! Договор есть договор!

В этот миг на старый пенек, венчавший хранилище, вскочил Барсук. Лунный свет упал на него, выхватив из тьмы силуэт, твердый как скала. В его лапах вспыхнули два длинных клинка – «Ветролом» и «Корнерез». Тьма вокруг зашевелилась.

– Казны не отдам! – прогремел его голос, и эхо понесло его по всему спящему лесу.

То, что случилось дальше, стало легендой. Барсук был один, но казался целым войском. Его мечи кружились водоворотом, отбивая удары клыков, щелкая по броне из грязи, рисуя в воздухе сверкающие дуги. Он не убивал – он отсекал жадность, рубя пополам сумки для грабежа, отсекал злобу, заставляя кабанов отступать. Страх, такой же острый и холодный, как сталь мечей, пронзил разбойников. С визгом они бросились назад, в чащу, увлекая за собой перепуганного Мистера Крыса.

К утру лес проснулся. Патрули, очнувшись от колдовского сна, в ужасе сбежались к полянке. Белка Дубовна, увидев непоколебимого Барсука на страже у нетронутой казны и слушая подробный рассказ Зайца Длинноуха, поняла всё. Стыд и благодарность наполнили ее сердце.

Барсук был не только помилован, но и провозглашен Хранителем Великого Пня и Главным Стражем Королевства. С тех пор самые темные тени в лесу боялись не сов и не филинов, а одного лишь твердого силуэта с двумя сверкающими лезвиями, что стоял на страже их маленького, но отважного мира.

* * *
– Мама, а я вырасту таким же храбрым, как Барсук?
– Конечно, вырастешь, мой герой. Если сердце у тебя будет добрым, а воля – твердой. Но для этого сейчас нужно… что?
– Спать, – уже сонно улыбнулся мальчик.
– Правильно. Сладких снов. Завтра – новая история.