— Ты, Ильинична, боишься, что тебя кто-нибудь схватит, когда нога ночью из-под одеяла случайно выглянет?
— Кто схватит-то?
— Нечистый, например.

Ильинична многозначительно промолчала. Чуть погодя спросила:
— А ты, значит, боишься ноги высовывать?
— Да! Закутываюсь вся. Ноги прячу. Иначе не усну!
— А ты не спи одна и не будешь бояться!
— Дурная баба! С кем мне спать? С чертом лысым?

Ильинична многозначительно промолчала. Потом ответила:
— А я вот днем сплю. Днем не страшно. А ночью потом не спится.

Егоровна многозначительно промолчала, вспоминая промеж себя, как всю ночь просыпается она и все соседи от вошканья Ильиничны на кухне: гремит чем-то, варит что-то зловонное, шуршит, шепчет. Но тут Ильинична продолжила:
— Но ты, Егоровна, про странные привычки спрашивала, а мы в страхи пустились. Вот я, например, три раза все проверяю, когда из дома выхожу: розетки, утюг, плиту газовую.
— Почему три раза-то?
— Три — хорошее число! А если приспичит — и все шесть раз!
— Так шесть — не хорошее число.

Ильинична многозначительно промолчала. Егоровна искоса посмотрела на подругу, подумав, что пора заканчивать этот странный разговор с очень странной сегодня Ильиничной. Тем более соседи уже начали выкатываться из подъезда на работы, школы и садики, а там и темы новые, и сплетни. «А что Ильинична ведьма, никто и не сомневался. Не обязательно ей было сегодня столько раз многозначительно молчать», — подумала про себя Егоровна и сплюнула через левое плечо три раза, на всякий случай.