Литературный портал Литкульт

Зима в этом году не спешила заявлять законные права, осень же решила напоследок затопить всё вокруг, смывая напрочь своё пребывание на земле.

Переполненные тучи который день рыдали над городом. Холодные капли монотонно стучали по крышам и в окна. Собираясь в ручейки, растекались по асфальту, затрудняя движение как прохожих, так и машин. Не спасали ни зонты, ни дождевики.

Казалось, что город отражается сам в себе — размытой, дрожащей копией, в которой всё чуть запаздывает.

В такую погоду лучше, конечно, остаться дома, натянуть на ноги шерстяные носки, накрыться тёплым пледом и, потягивая горячий чай с лимоном, погрузиться в интересное чтиво или слушать любимую музыку.

Но Даня, мужественно преодолев потоки воды, уже сидел в классе консерватории за видавшим не одно поколение студентов роялем и разбирал произведение.

— Даниил, слушай музыку, слушай! — повторял преподаватель. — И у тебя всё получится.

Иногда, когда он играл, Дане казалось, что звук не просто наполняет комнату, а отражается где-то глубже — в другом слое, который не сразу совпадает с реальностью.

На передней стене класса висело зеркало в пол. Даня не раз ловил себя на мысли, что играет не для преподавателя и даже не для себя — для того, кто существовал за тонким слоем амальгамы.

И тогда ему чудилось: отражение знает музыку на миг раньше его самого. Будто предугадывает ноты и ведёт мелодию по-своему — на иной лад.

К окончанию занятий дождь внезапно прекратился.

                                    ***
Недовольный сегодняшним исполнением, Даня уже подходил к своему дому, когда со спины послышался приближающийся топот ног и отчаянный крик:
— Рюкзак верни!..

Боковым зрением Даня увидел пацанёнка, который обгонял его, стремясь прошмыгнуть в подворотню. Он попытался поймать мальчишку за капюшон куртки. Малолетний воришка резко отстранился, но выронил краденое и, не оглядываясь, сбежал в противоположную сторону.

На долю секунды Дане показалось, что движение мальчишки запоздало — будто отражение не успело за телом. Он моргнул, и ощущение исчезло.

Даня осторожно поднял измазанный в грязи рюкзак и протянул подошедшей девушке. Но та почему-то не спешила взять пропажу, а изумлённо разглядывала новоиспечённого спасителя имущества. Её слегка пошатывало от быстрого бега. Лицо раскраснелось, а в уголках глаз поблёскивали слёзы. Девушка пыталась совладать со сбившимся дыханием и всё это время молчала.

И Даня вдруг поймал странное ощущение: она смотрела не на него. 

Чтобы как-то сгладить неловкость ситуации, Даня спросил:
— Ваш?

— Мой, — последовал короткий ответ. Она шагнула навстречу и остановилась в нерешительности.

— Даниил. Даня, — представился парень раньше, чем подумал, зачем это делает.

— Знаю, я несколько дней слежу за тобой… — от удивления лицо у Дани вытянулось. — Ой!.. Я не о том, ты не подумай. Ничего, что на «ты»? Мы соседи по двору. У тебя же в классных была Мария Владимировна? Она моя бабушка, — девушка резко прервала словесный поток и продолжила, — Вика. Виктория, но можно просто Вика.

Даня в немом вопросе приподнял бровь и вежливо попросил:
— Поподробней, пожалуйста, о слежке.

Вика, обречённо вздохнув, проговорила:
— Понимаешь, в институте задали изобразить незнакомца из толпы — желательно, чтобы человек не заметил. Я как вчера тебя увидела в метро, сразу узнала по фотографиям. Ты что-то увлечённо читал, уткнувшись в гаджет, и не обращал внимания на окружающих…

— Рахманинова…

— Что?.. — сбилась с мысли Вика. — Не, ты читал…

Даня невольно улыбнулся:
— Я ноты читал.  

  — А так разве можно?! — Вика ошарашенно округлила глаза и часто заморгала. — У тебя было такое выражение лица… Сейчас…  

Она наконец взяла рюкзак, достала папку, и, вытянув нужный лист, показала Дане:  

  — Вот… И сегодня специально поджидала, чтоб продолжить начатое. А этот придурок вырвал сумку и бросился наутёк. Если б не ты… там же все мои документы и телефон.  

Даня смотрел на заштрихованный грифелем лист. Изображенный молодой человек был им: те же черты лица, сосредоточенный, прищуренный взгляд, маленькая родинка над верхней губой, чуть искривленный в легкой улыбке рот.  
И в то же время не он.

  — У тебя талант, — приз­нал парень и с со­жале­ни­ем вер­нул эс­киз де­вуш­ке.  

  — Скажешь тоже… — смутилась Вика, а потом, спохватившись, спросила. — Ты же не откажешь мне попозировать? Мне и двух раз хватит, честно.  

Даня согласно кивнул. Было что-то во взгляде хрупкой с виду девушки. Да и Марию Владимировну давно не навещал. Вика рассмеялась и повела его к себе.

                                     ***

Где жила Мария Владимировна, Даня прекрасно помнил. Ещё когда была жива его бабушка, они часто ходили друг к другу в гости. Но вот наличие внучки, да ещё и такой красавицы, он пропустил. Из сбивчивого рассказа девушки стало понятно, что она совсем недавно переехала в столицу.

В квартире почти всё было по-прежнему: те же шторы на окнах, та же мебель. Только у подоконника стоял мольберт и пахло красками. Не теряя времени, Вика усадила Даню ближе к окну, сама уселась напротив и начала рисовать.
В какой-то момент она остановилась.
Рука с карандашом зависла над листом, не завершив движение. И Даня поймал то же знакомое ощущение, как будто пространство чуть задержало её.

— Вика, всё в порядке? — осторожно спросил Даня. — Эй!..

Он привстал с места и махнул ладонью перед её глазами. Девушка не реагировала. Только ресницы едва заметно дрогнули. Лицо побледнело не полностью — словно краски просто ушли вглубь.

Даню охватило чувство неправильности происходящего.

                                     ***

Замок входной двери щёлкнул, и из коридора донеслось:
— Викуся, ставь чайник. Я твои любимые эклеры купила.

Девушка встрепенулась, будто возвращаясь обратно, и ответила:
— У нас гость!

Она несколько заторможенно направилась в коридор и вернулась с пирожными в руке. За нею в комнату вошла Мария Владимировна.
— Даня, здравствуй?! Так вот кто вдохновил мою взбалмошную внучку.

Даня, позабыв о правилах приличия, просто кивнул в ответ и перевел тревожный взгляд на девушку. Но та вела себя так, словно ничего необычного не случилось. 

  — Ба! Я всё ещё тут, — деланно возмутилась Вика, и, скорчив смешную рожицу, удалилась на кухню.  

— Тебя что-то насторожило в поведении Вики? — без обиняков спросила Мария Владимировна.  

— Да, — Даня невольно взъерошил волосы, — она будто отсутствовала некоторое время…

Мария Владимировна тяжело вздохнула.

— Это началось после аварии. Вика тогда чудом осталась жива, отделавшись синяками и лёгкой контузией. Дочь с зятем погибли на месте…
Она никогда не говорит о родителях, но постоянно рисует их. Не такими, какими помнит, а будто видит вживую.
Иногда посреди разговора словно… уходит куда-то. Замирает, слушает что-то своё. Потом возвращается и продолжает с того же слова, даже не замечая паузы.
Раньше это длилось несколько секунд. Теперь — дольше.
Врачи нашли новообразование. Через десять дней операция.
Мария Владимировна устало провела ладонью по лицу и вдруг тихо добавила:
— Только знаешь… иногда мне кажется, что дело не в болезни.

Даня не задавал лишних вопросов.

— Обычно Вика молчит всё время, а последние дни будто ожила. Только и разговоров об интересном юноше из метро...
Дань, очень прошу, не отказывайся приходить.

— Я не против... — и, слов­но из­ви­ня­ясь, до­бавил: — Мне нужно заниматься, экзамены на носу.

                                     ***

Следующая встреча была у него. Уютная квартира, главным украшением которой являлся рояль, досталась Дане в наследство от бабушки.  

 «Моё приданое!» — с гордостью приговаривала та, тщательно протирая пыль фланелевой тряпочкой.
Бабушка преподавала в музыкальном училище. Маленьким Даня часто задерживался с ней на уроках. А однажды и сам заиграл. С тех пор он не представлял себя без музыки.

Вика пришла вовремя. Она с интересом разглядывала полки переполненные книгами, выискивая знакомых авторов; умилялась семейству смешных слоников, что стройным рядом стояли на рояле.  

Иногда задерживала взгляд так, будто видела в комнате что-то ещё, кроме привычных вещей.

Даня следил за ее передвижением, прислонившись к дверному косяку.

Заметив фотографию на стене, спросила:
— А ты давно один живёшь?  

  — Переехал сюда через год после смерти бабушки. Мама навещает в выходные, балует домашней готовкой, но сейчас родители в отъезде, и я предоставлен самому себе.  

 Удовлетворив праздное любопытство, Вика устроилась у стола и попросила его сыграть что-нибудь и не обращать на неё внимания.

Даню поначалу напрягало присутствие посторонней в комнате, но музыка постепенно вытеснила всё остальное. 
Все это время Вика рисовала и остановилась только с последней нотой. Но показать набросок отказалась.  

  — Я попрошу врача разрешить включить мне эту музыку в боксе, пока буду отходить от наркоза, — сказала она на прощание.  

                                     ***

 Как назло день операции совпал с экзаменом. Даня прибежал в больницу, когда Вику уже увели в операционную. Мария Владимировна одиноко сидела на скамье и неотрывно следила за стрелкой настенных часов. Даня подошел к ней и осторожно присел рядышком.  

В коридоре пахло лекарствами и слишком терпким кофе из автомата.
Стрелка настенных часов двигалась рывками, будто время тоже не хотело идти дальше.

Мария Владимировна сидела неподвижно, сцепив руки на коленях. Даня несколько раз ловил себя на том, что прислушивается — не раздадутся ли шаги.

Через вечность к ним вышел хирург…

                                     ***

Даня осторожно коснулся кончиками пальцев клавиш, слегка надавил и быстро убрал руки. Рояль отозвался глухо и обиженно смолк.

В памяти вновь всплыл образ девушки: склоненная чуть набок голова, выбившиеся из-под вязаной шапки русые волосы, острый взгляд карих глаз, прикушенная нижняя губа и четкие взмахи руки по альбомному листу… 
Она так и не показала рисунок. 

Телефон предательски молчал. Экран оставался тёмным уже второй час. Чтобы унять тревогу, Даня подошёл к окну, выглянул во двор и не поверил глазам. Под окнами стояла Вика и, усиленно махая руками, что-то кричала. 

Даня быстро открыл окно и до его слуха дошли обрывки слов и заливистый смех:

  — Выходи-и-и… Смотри-и-и… Сне-е-ег!..

— Сумасшедшая!.. — Даня захлопнул окно и кинулся в коридор, на ходу натягивая ботинки и пуховик. Нахлобучив на голову шапку, достал перчатки, немного помедлив, захватил и запасную пару. Стоило только выйти во двор, как Вика схватила его за руку и потащила к своему дому: 

— Понимаешь, у меня телефон заглох, забыла подзарядить, и бабушка ушла к соседке в гости, а городского твоего не знаю. Я чай вкусный заварила и эклеры есть, так что решила, рядом же, сбегаю быстро. Ты только бабушке меня не выдавай, ладно?.. — пара снежинок упала ей на лицо. Вика скосила глаза на кончик носа. — Ой, кусачий!.. — она высунула язык и словила несколько снежинок. — Вкусный!

Снежинки таяли у неё на ресницах, и Дане впервые за долгое время не чудилось никакого смещения.