Литературный портал Литкульт

Кто знал, да вот кто знал. Ждали одно, получили другое. Ждали лютого замеса с НАТО, получили инопланетное вторжение. Одно хорошо — наши враги тоже разбиты и оккупированы. Только Индия и Китай, большая часть Африки сражаются, остальные сдались. Знаю точно, это не прогон фраеров, не везде иномирные твари банкуют. Почему так, не знаю, но такая маза.

Наша армия сопротивлялась как могла, пацаны геройски рубились против чертов, насколько я понял, но за две недели армию раздолбали, да флот тоже и всяких силовиков. Потери получили огромные и страшные, народ впал в уныние, чужаки достигли своей цели — разгрома армий Земли. Многие города лежат в руинах. Нальчику повезло. Город пал за несколько часов, особых разрушений нет.

Абсолютное большинство сдалось и стало жить новым терпильски укладом своей. Лишь мизерное число нальчан сопротивляется лягушкам, так мы называем инопланетян, одни партизаны, как мы, другие подпольщики. Не все прогнулись под новый порядок, люди с душком ещё остались, если так взять.

Партизаны — громкое слово, несколько небольших групп по десять или пятнадцать человек. Шхеримся на дачах, в лесах и лесо-гористой местности. До отрядов нам далеко, даже и небольших. Поняли, что у малых групп шансов больше. Иногда работаем двойками и тройками в подходящие моменты. Основная задача — просто выжить. Лягушки регулярно проводят зачистки в городе и ближних сёлах, проводят рейды, активно используют беспилотники, свои и наши.

Мы тоже не лохи. Создаём ложные базы, запаливаем фальшивые костры на сырых, хорошо дымящих дровах. Пока враг долбит и проверяет пустышку, мы обедаем.

Надолго нигде не задерживаемся, постоянно кочуем. Сегодня на заброшенных дачах в Дубках, завтра тусуемся в белореченском лесу, послезавтра пьём чай на чегемских дачах. Все одеты в камуфляж с термомаскировкой, кроме того, укрываемся термонакидками, очень тихо ведём себя днём, ещё тише ночью.

Взаимодействовать с камрадами других групп сложно. Радиочастоты вскрываются, на стороне лягушек предатели, предателей больше, чем нас. Связь с риском для жизни ведут вестовые, они просто отбитые, что за красавчики. У вестовых есть ампулы с ядом. Гранаты таскать палевно. Народ всё понимает, смерть лучше плена и опытов.

Пришельцам на Земле неуютно. Носят эти упыри спецкостюмы и дышат воздухом своего мира, шлемы не снимают. Ростом они как мы, но шире поперёк себя, толстяки хреновы. Пешком ходить не любят. Их наземные колонны защищают наземные и воздушные дроны. Лягушки редко летают на своих блюдцах, боятся, что ли. В плен их брать смысла ноль, мрази сразу дохнут. Их странным оружием мы пользоваться не можем, от слова совсем. Вроде твари им управляют телепатически, есть такая гипотеза.

Костюмчики у них крепкие, выдерживают автоматные очереди, но гранатомётом их можно отправить в ад. Блюдца сбивать не получается, даже ПЗРК «Стрела» их не берёт. Думаем над этой закавыкой. Наземные аппараты уничтожить можно, но сложно и опасно.

Когда лягушки ретиво шмонают в лесах, наши городские камрады устраивают диверсии в городе, что-то взрывают или поджигают. Рейдеры возвращаются обратно, мы ныкаемся в другом месте. Благо, помимо нас, лажков, в группах есть и бывшие военные, силовики, спасатели, низкий им поклон.

Тем не менее две группы за городом погибли, ещё четверо подпольщиков были убиты или приняли яд в городе. Понятно, что это страшная война, шансов на победу мизерно мало, будем честны. Их и не было бы, коли чужаки не лютовали. Чуть что, сразу народ мочат беспредельно.

Мне до фени были лоховские разборы, выборы эти, войны и прочая лабуда, но это другое, это жесть. Лягушки края попутали. Мне государство любить мазы нет, но людское мне близко. Был хулиганом, стал партизаном с позывным Горчица. Странный позывной, так меня назвал первый командир. У него был позывной Бажэ (лиса по-кабардински). Нет его. В бою везло, на привале крякнул. Сердце не выдержало нагрузок и стрессов, возраст сказал «стопэ». Не дожил до шестидесяти лет. Мне хорошо, я молодой, двадцать шесть лет, думал, дорасту до уважаемого бродяги, но эта война всё изменила.

Скажу как на духу, без балды, больше прячемся, чем долбим врага. Как воевать, когда лекарств мало, БК ещё меньше. Да, автомат может завалить предателя, но против лягушки это ни о чём. Да, их оружие круче нашего. Если попадёт, то братишка играет в ящик, даже ранением не отмазаться, сразу смерть приходит. Стараемся, чтоб в нас не попало, если повезёт, не хочется быть терпилами от этих уродцев, западло.

Помимо всех раскладов, мы одиночки. Закон для партизан и подполья один — никаких связей, никаких семей. Наши близкие — наша и их смерть. Потому мы все одиноки, кто изначально, как бывший строитель грузин Мара, кто потерял своих во время вторжения, как я, этот закон очень важен. Да и сочувствующие находятся. Люди не готовы сражаться, но помогают нам чем могут — инфой, хавчиком, лекарствами, иногда и БК, всякое бывает.

Наша жизнь трудна. Прячемся, строим, копаем, тренируемся, мало спим, четыре часа вздремнул, уже чётко. Жизнь партизана опасна, горька и мозолиста. Болеем часто, то срачка нападёт, то воспаление лёгких или растяжение, не дай Аллах, перелом. Без таблеток, мазей, бинтов и жгутов никуда.

Есть такие моменты, где жгутом проще обвязать себя, бывало и на турникетах, лишнее отламывали и стягивали конечности как можно выше, или что-то другое, в случае боестолкновения с так называемыми коллаборантами, с лягушками биться сложнее и ставка одна — смерть. Для врага от полицаев толку мало, лягушки предпочитают гасить нас лично. Кстати, у них есть специальные приборчики для общения с людьми, но, как уже сказал выше, в плену лягушки бесполезны, сразу мрут.

Да, не хватает очень большой помощи. Но азиатам и африканцам не до нас пока, у них свои фронты, особенно в Индии и Китае, где люди рубятся с лягушками не только по-партизански. Как это чувакам удаётся, непонятно, новостей оттуда очень мало, какая там помощь.

Иногда такой депресняк накатывает, что охота себя разом вскрыть, ведь жизнь теперь страшная даже для таких борзых, как я. Хорошо, в группе есть Клоун. У него не такая странная погремуха, как кажется, он тоже военный, на момент вторжения лягушек десять лет как военный пенсионер. Мужик по специальности сапёр, отбитый наглухо так, что его даже на СВО не пустили. Теперь запретов и комиссий нет, такой войны, как ныне, не было никогда. Что прикольно, дядя Клоун не создаёт проблем, наоборот, помогает нам бороться с отчаянием. Мне тоже стал помогать бороться с лишними мыслями и ночными кошмарами. Своего настоящего имени не говорит, мы и не просим, Клоун и Клоун.

Немного знаем о лягушках. Себя они называют гурох, что значит единственные, нас обзывают словом хуруч, дерьмом короче, высшие гуманоиды, мать их так. Их мир находится далеко от нашей планеты, в сотне с лишним световых лет. Землю оккупировали мужчины — чиновники и воины, их самки или женщины остались в родном мире.

Как я понял, на Земле находится армия вторжения. Они держат человеческую расу в кабале и грузовыми транспортами забирают наши природные ископаемые — металлы, минералы и нефть. Древесина и вода им не нужны, хоть это радует, людей и земных животных они не жрут, питаются своими пайками. К себе людей не тащат. Их мир не для нас, как и наша планета для гурох.

Как я понял, сил врагу не хватает для порабощения всего человечества, поэтому нынешняя ситуация надолго. Возможно, однажды мы их изгоним с Земли, или они добьют человечество, но пока всё и непонятно, и это надолго. Единственно, что мы ещё можем, размножаться и растить солдат для борьбы с пришельцами. Надо жить проще, здесь и сейчас. Сегодня я жив и веду дневник, завтра меня не будет. Вот такая романтика и никаких гвоздей.