Литературный портал Литкульт

    Я тут жил еще при динозавре T-Rex. Город назывался Зубово-Горохово. Выйдешь из дома – вон там, напротив, была школа ящеров. Меня не кусали – знали – я проездом, про меж всех времен. Пригласили раз на урок и говорят:
    - Станислав Табакович Яшкин. Человек, в квартире которого время живет по иным законам. Цивилизации уходят и приходят, а он выходит за хлебом, за сыром.
    - За молоком, - поправил я.
    Ученики разволновались. Стали щелкать зубами. Мол, каково это, так жить, да еще и сыр, и молоко. Я прочел им лекцию
    Я вышел следующим утром я на балкон, а Зубово-Горохово уже нет. А новая цивилизация возникла через неделю, так вот, я сидел на макаронах. Это сейчас у меня + 2 часа. Замедлился тайминг. Царь Иван Грозный приглашал играть меня в нарды. Играли на раздевание – он, я, и его две жены. Я сижу одетый, они – голые. Смех.
    - И ведь не прикажешь мне голову отрубить, - сказал я.
    - Чо так? – не понял Иван.
    - А так.
    Сильный аргумент, правда. Он тогда одну жену мне отдал. Она и блины пекла, и пироги. Еще газа не было. В 20 веке только газ провели.
Про Элвиса: когда говорят, Элвис жив, то правильно говорят. У него просто такая же квартира, но совсем другой дифференциал. Связь можно держать лишь через дверки газовой духовки. Так вы прикиньте – пролезать через нее.
Выбрался он, в том месяце, из духовки из этой, да и говорит:
    - Станислав! Сейчас в тренде управление реальностью всецело, через квантовое созерцание. Или ты собрался дожидаться в своей квартире всемирного потопа номер 2.
    - Уже было два, - ответил я, - будет третий. Но у меня всего двухчасовой гипер-пролет корень из сорока на 7. Если замедлить время – будет хорошо по бабкам. Или же – надо сделать как раньше. Один день – одна эпоха.
    Думали мы, думали, вызвали Архимеда Семеновича Архимеда. У него так в паспорте. А.С. Архимед.
    - Ну так это, - проговорил он, почесываю свою бороду длинную, - наливайте. Без ста грамм не разберешься.
    А вообще, тоскую я. Сам я из трилобитов, если что. Тогда вся профессура была из бактерий. Сели они мараковать, намараковали.
    Про секс:
    Профессор У____+, то есть, который был в те эпохи, одноклеточный, кстати, учил меня:
    - Ищи любовь, Станислав. Говорят, не боги горшки обжигают. Но нет. Они их и обжигают. Доживешь до конца всех времен, увидишь. Но секс – это не только размножение, но и приложение замысла к твоему проекту, спроецированному на объект вожделения!
    (Это я тогда жил еще не в квартире, а в своем хитиновом панцире).
Ладно. От текущем:
    - Ну-с, - сказал Архимед (Семенович), - давайте сюда виниловые пластинки. Будем ускорять время.
    Был диск Леонтьева, 80-й год. «Полет на дельтаплане». Хорошо ускорял. Были речи Брежнева. Наоборот, время замедлялось. А от песен Пугачевой (пластинка 82-го года), происходила тремендилативная трясковузячка обл-6T. Я взял тогда, принес утреннюю гимнастику. А она – 77 оборотов. А проигрыватель – «Корвет». У него 77 оборотов нет.
    - И фиг, - заключил Архимед, - крутите диск на карандаше. А вместо иглы будет держать проволочку.
    Элвис карандаш держал, я крутил диск, Архимед проволочку подносил. Вроде бы все у нас получилось. Пили водку 1812 года, их запасов. Денис Давыдов еще ящик подогнал.
    А продрал я утром глаза – а то же самое. Дифференциал – 2 часа. Что не так? А Архимед с Элвисом  уже сквозанули, через дверку духовки в кухонной плите.
Я вышел тогда на улицу и решил признаться кому-нибудь в любви. Тут ко мне подошли Люди в черном. 2 шт. И говорят:
    - Смотри, признаешься, худо будет.
    Я разозлился:
    - Бабки давайте! Платите за неудобства.
    Они подарили мне Великий Алмаз Нубии. Сижу я щас в квартире. Сочиняю письма  - предкам, потомкам, богам. Пивко пью. Что уж. На сухую, что ли, сидеть.
А, вот он, алмаз. Так сияет! Того за ногу алюминия Зевса мать! Боги, они нормальные, но смотря какие. В Пятницу заскрипела газовая печь. Открылась крышка люка. Да, дверь портала, все верно. Тамара Степановна Оппенгеймер вылезла, кряхтя.
    - И к тебе я, - простонала она, - возьмешь меня к себе?
    - А что у тебя не так? – спросил я.
    - В моей хате завелся Вий. Днем ничего, ночью что-то гремит в сортире, и кто-то гулким голосом стонет: поднимите мне веки!
    - Это серьезно, - заключил я.
    Выделил я ей диванчик. Сидим, пьем сидр, свежий, из запасов Али-Бабы Будапештского. Сейчас временной дифференциал – всего два часа. Но нельзя сказать, быстрее или медленнее. Вот тут, на пульте, есть ручка – как ее ни крути, все не так.
На следующий неделе предстоит отправиться на квартиру Тамары Степановны. Через портал. Надо выяснить – что там за Вий-то такой?