Литературный портал Литкульт

Появление девушки рядом с сумасшедшим судьёй всё же было замечено.

– И? – главный редактор обвёл прищуром летучку. – Продолжение где?
– Глеб Юрьевич потряс перед изумлённым замом двумя серыми листочками дешёвой бумаги для рукописей с полуслепым местами шрифтом – видимо, ленту в пишмашинке давно не меняли.
– Так я не знаю, это самотёком, в конверте пришло, – зам лихорадочно соображал,
как выкрутиться из ситуации. Главвред (литсотрудники всегда вворачивали эту хамскую лишнюю «в» в должность Глеба Юрьича), похоже, нашёл, что ставить в субботний номер таблоида, но текста должно быть с запасом на три-четыре номера вперёд.
– Вот! – Обрадовался зам: – У нас Нюта из «полей» вернулась, отправим в отдел писем, пусть найдёт злосчастный конверт и свяжется с автором.

Нюта Савина вытряхнулась из вонючего пазика совершенно разбитая – дороги в Республике были, как после бомбёжки, в глубоких рытвинах, ещё до войны. А уж теперь-то!  Честно – Нюта не знала, что писать. Такой репортаж редколлегия не пропустит. Слишком похоже на правду. А с фантазией у Савиной было ну совсем никак.
Кто в Метрополии первым объявил, что правда травмирует обывателя, за давностью лет не установишь, но главвред скоренько взял императив на вооружение, перефразировав его так: «Правда травмирует читателя». Нечего было и думать получить гонорар за текст, который хоть мало-мальски отражал бы действительность.
Суточные закончились ещё в середине командировки, республиканцы подкормили девушку, но денег дать не могли. В итоге, когда автобусик делал санитарные остановки и пассажиры тут же настырными осенними мухами облепляли одинокий киоск с пирожками, Нюта отходила в пыльную лесополосу извергнуть из пустого, измученного качкой и тряской желудка желчь и слизь. Обратная дорога оказалась ещё хуже. 
Войдя в четвёртый подъезд длинного, набитого офисами, здания и позвенев в рамке дорожной амуницией, Нюта направилась было в буфет – редакционным отпускали воду и кофе без оплаты, так распорядился владелец таблоида, сделал широкий жест из зажиленного на окладах и гонорарах облагодетельствованным.
Но девушку развернул нервный окрик: зам поджидал её у лифта.
Нюта засемафорила ему загорелыми веточками в пропылённых рукавах стройотрядовской штормовки, доставшейся ей от Вадима Птицына, мол, умираю хочу пить, я мигом, но зам стал картинно оседать у стены, и девушка поспешила на зов начальства.
Даже не спросив, удалось ли задание, зам стал вводить Савину в курс дела. Кровь из носу адрес к завтрашнему утру и добыть продолжение рукописи не позднее вечера. 
Мутная история об убийстве пришлого в «ящике», городке-придатке оборонно-промышленного комплекса, и таинственной мстительнице обещала зайти подписчикам «на ура». Вроде, как и про знакомую реальность, а вроде, и не здесь произошло. Не в этом времени уж точно. Стало быть, и публиковать, и читать не опасно. 
Выслушав, Нюта отправилась в отдел писем, однако ловить там оказалось нечего: конверт доставили не почтой, а сунули в дверную щель. Но крайней шеф сделает, конечно, Нюту.
Компаньон по рубрике и кабинету, репортёр Молодечный повёл расстроенную девчонку в забегаловку на соседней улице и взял два жбанчика пива (подавали в литровых банках, удовлетворяя странную тоску посетителей по каким-то уже мифическим годам, которых сами они не застали, разве что в младенчестве).

Пивнушка. Появление девушки рядом с сумасшедшим судьёй всё же было замечено.
От пива ничего так и не поевшую Нюту повело, Молодечный доволок её до самой квартиры, нажал кнопку звонка, и девушка упала в руки матери. Мать запричитала, но уже надвигался вязкий, тяжёлый сон и слов было не разобрать.