Литературный портал Литкульт

Саванна сидела за кухонным столом над исчерканным листом бумаги и злилась. Ей до зарезу надо было повидаться с Птицей, аж жгло внутри.
Но способы попасть туда все крайне неудобны, а некоторые отвратительны.
Он выбрал самый красивый для своего путешествия - и что? Даже крышку - чтобы родные могли отдать ему последнее целованье - не снимали, простились в морге, а на кладбище решили не пугать пришедших проводить: друзей, одноклассников, соседей.
Так ей, Саванне, рассказали. Лицо всмятку, опознавали по приметам на других частях тела, эти приметы Саванна знала лучше всех, лучше матери. Но её не было в городе. О происшествии она узнала с опозданием.
С опозданием в полтора месяца.  И ничто не подсказало ей: стряслась беда.  Нигде не заныло, не щёлкнуло.
Не звонил. Но они так договорились: посмотреть, сколько вытерпят друг без друга. Не писать, приветов не передавать. Как если бы они ещё не были знакомы.

Она вернулась с каникул свежая и бодрая, полная радужных надежд.
Кинула рюкзак на койку: разберёт после - и выскочила из дому. Лента асфальта вела её знакомым путём, в его квартал. Вот и Птицына панелька.  Взбежать на пятый этаж, утопить кнопку дверного звонка и...

Дверь открыла женщина с вычерпанными глазами. Пустым взглядом уставилась куда-то мимо загорелой девчонки с кошачьими царапками на предплечьях. Если бы открывшая могла осознавать происходящее, она бы отметила яркую внешность гостьи: каштановые спиральки обрамляли лицо с твёрдо очерченными скулами и уверенным подбородком, выдававшим упрямицу.
Ямочки на бронзовых щеках несколько смягчали дерзкий образ.
Девчонка тоненькая, и всё же видно было, что уверенно стоит на ногах.
Но перед женщиной колыхалось лишь туманное облачко, сквозь которое она силилась рассмотреть куда-то подевавшегося сына. Мать Птицы ослепла в тот самый день, когда санитар откинул зеленоватую простыню с долговязого и ещё вытянувшегося в окоченении тела.
Мать не верила, что Птицы больше нет.

Саванна смотрела на табличку, приколоченную к ещё не потерявшему лакового глянца кресту.  Четыре арабские цифры, римские в числителе и знаменателе, дальше следовал минус, и снова - арабские в строчку, римские - дробь. Из меньшего вычиталось большее. Получалось двадцать. Циферки роились в голове у Саванны, но она не верила, что всё это имеет хоть какое-то отношение к Птице.
Они договаривались совсем о другом.

Теперь, сидя в кухне, девушка перебирала варианты. Набирала запросы в поисковике, пытаясь подсчитать, как много времени занимает то, либо это, что-то чертила в тетрадке. Ей нужно было смотаться туда, но так, чтобы успеть обратно, пока створки сознания не захлопнутся окончательно. Вдвоём с Птицей им понадобится больше времени. Вдруг придётся тащить его на себе...