Литературный портал Литкульт

– Знаешь, Сёмушка, мне всё же кажется, тебе нужно как-то полнее раскрыть тему на выступлении, углубиться в неё, – мать стряхивала мелкие ворсинки с пиджака сына.

–  Думаешь, стоит отклониться от регламента? –  пятидесятилетний доцент кафедры биологии, прощаясь, чмокнул родительницу в щёку, – хорошо, подумаю.

Мать не имела каких-то регалий, она практически всю жизнь занималась ведением домашнего хозяйства, в чём ей помогала приходящуая дважды в неделю домработница. Тем не менее, вес её рекомендации имели существенный. Покойный отец обожал жену, Семён Львович тоже с детства привык боготворить мать. Сейчас, когда их финансовое положение было далёким от идеала, выступление на научной конференции могло сыграть немаловажную роль в его профессиональном продвижении и существенно помочь выбраться из экономического кризиса.

 Вынужденные полставки при университете не могли обеспечить достойное существование ни самому Семёну (что его волновало гораздо меньше), ни его матери. Недосягаемыми стали не только привычные прозрачные  океанские воды дважды в год, но и мазутное морское разноцветье.

Инертный, безвольный, он мог взять хотя бы  своей исполнительностью, но постоянные нелепые огрехи сводили на нет все усилия. Семён Львович не представлял никакого интереса ни в качестве учёного, ни в качестве педагога, удержаться на  кафедре ему удавалось исключительно благодаря былым отцовским заслугам.

Любви  тоже как-то не случилось. 

– Приятная девушка, хозяйственная, – характеризовала мать очередную избранницу, – ушки чуть торчат, ну, дак это любая причёска скроет.

При последующих встречах с девушкой Семён не замечал ни бездонной зелени глаз, ни даже волнующего межгрудья, в  которое то и дело нырял изящный золотой крестик. Уши. Их он не мог простить ни обладательнице идеальных глаз, ни идеальных форм. Розовые хрящи, просвечивая сквозь белокурые локоны, магнетически притягивали взор и на корню губили очаровательный образ.

В следующие разы романтику убили острые ключицы, слишком оттопыренный зад, который многие бы сочли за неоспоримое достоинство.

– Сына, из неё бы получилась прекрасная жена. Только нужно проверить желудок. Запах едва различим, сама девочка может его не ощущать. И чистоплотность, поверь, тут ни при чём. Виноват исключительно недуг.

– Отличная генетика. Статная, такая на себе всё вывезет, – вещала маменька, прекрасно осведомлённая о пристрастии сына к изящным формам.

Неглупый, в сущности, человек, он, конечно же, считывал невинные материнские приёмы, но поделать с собой ничего не мог, настолько срабатывал эффект фокусировки.

И хоть со временем цена  самого Семёна Львовича на брачном рынке  существенно снизилась, критерии отбора только ужесточились. Обладатель обширной лысины в обрамлении торчащих пушистых  волос, рыхлого складчатого тела мог вдохновиться исключительно сказочным идеалом, и, осознавая  тщетность ожиданий, смирился с одиночеством.

– Сына, раздельное питание тебе просто необходимо. Лишний вес - это не шутки, – 

мать не догадывалась, что лишние килограммы возникали  не вследствие неправильного обмена веществ, а исключительно благодаря ежедневно поедаемому фастфуду. Готовка никогда не составляла круг её интересов, а сама она была неприхотливой в еде малоешкой. Семён же, попросту не мог утихомирить свой избалованный стряпнёй бывшей домработницы желудок кусочком куриной грудки и тремя венчиками брокколи, которые именовались здоровым питанием. И, поскольку звуковые сигналы, посылаемые организмом, были весьма ощутимы и мешали работе, он стал постоянным клиентом  в ближайшей к университету шаурмячной. Заглушая восставший желудок и муки совести, он являлся туда за дозой  эндорфинов, всплеск которых не удавалось вызвать постным супам и котлетам университетской столовой. И это был, пожалуй, единственный жизненный эпизод, в который мать не смогла внести правки.

Повышения не предвиделось. 

– Мы же вроде отшлифовали  Ваш доклад, с чего вдруг Вам вздумалось так подробно останавливаться на промежуточных пунктах. Это  помешало ухватить суть и свело на нет все усилия, – остался недоволен самодеятельностью профессор моложе Семёна на добрый десяток лет.

     2.

С Кирой Семён Львович познакомился на похоронах матери. Дочка одной из её приятельниц. Помогала с  поминками, пока сам он был полностью деморализован. Внешне совсем невзрачная, даже страшненькая, но вскоре Семён неожиданно понял, что, несмотря на отсутствие физического влечения, без неё он попросту не может обходиться. Киру как-будто устраивало такое положение вещей. Она  не была навязчивой, излишне говорливой, одевалась и держалась скромно и приходила, когда Семён особо остро в ней нуждался, словно угадывая его состояние, внимательно выслушивала воспоминания о матери, они говорили о фильмах, книгах. В этой невысокой, худенькой женщине он почувствовал опору, и вскоре они поженились.

       3.

– Сёма, я уверена, что акцент нужно сделать на второй части доклада, – Кира сосредоточенно выводила узел галстука.

Семён Львович  привычно  склонил голову перед женой.  Когда с делом было покончено, женщина чуть потянула галстук на себя, подставив лицо для поцелуя.

– Наверное, ты права, – Семён чмокнул Киру в нос и  энергично вышел из квартиры.

– Удачи! – уже на лестнице догнал его голос жены.

Двери сомкнулись. Зеркальная кабина лифта выгодно отразила сытого и вполне довольного жизнью человека.