Литературный портал Литкульт

Лёха вошёл во двор дома. Чик, заметив его, зачирикал с ветки берёзы:

— Есть новости!
— Ну, давай, говори, — улыбнулся Лёха, подходя поближе.

Воробей слетел вниз, сел на будку Шарика, поглядел по сторонам — вдруг кто услышит, — и затараторил:

— Тут, понимаешь, такое было! Пока тебя не было, к будке подкрался рыжий кот из соседнего двора. Шарик даже не заметил — спал. Кот поднял переднюю лапу и уже хотел наброситься на него! Ну, тут я не растерялся — чирикнул что есть мочи: «Кыш, разбойник!» Кот развернулся и умчался, только хвост мелькнул!

Лёха рассмеялся:

— Ну ты даёшь! Ты настоящий сторожевой воробей, молодец! — и потом полюбопытствовал:

— А за что он хотел на него наброситься?
— — Да, понимаешь,  Шарик сосиску из его миски утащил. Вот кот и решил проучить.

— А ещё, — не унимался Чик, — я сегодня над сквером летал и видел, как мальчишки запускали воздушного змея. Такой большой, с длинным хвостом! Я еле увернулся от него, когда пролетал мимо!

Лёха почесал Шарика за ухом и сел на низенькую скамейку рядом с будкой:

— Слушай, Чик, а давай мы с тобой тоже змея сделаем?

Чик радостно взмахнул крылышками, глаза у него сразу засветились от восторга. Шарик лишь одобрительно тявкнул: он тоже хотел быть в центре этого дела.

Вскоре Лёха принёс из дома старые газеты, ножницы, нож, клей, бечёвку, скотч и положил их на верстак у забора. Чик тут же подлетел и принялся деловито разглядывать их.

— Смотри, вот эта газета с картинкой! Можно её наклеить снаружи! — предложил воробей.
— Согласен, — улыбнулся Лёха. — А рейки у меня есть: вон те две, что я вчера на скамейку положил. Сейчас свяжу их бечёвкой крест‑накрест, а потом приклею к ним газету.

Шарик подошёл к скамейке, взял зубами рейки и перетащил их на верстак. Потом посмотрел на Лёху и тихо гавкнул, будто хотел сказать: «Я тоже хочу помогать. Буду рядом, вдруг что‑то понадобится».

Чик взмахнул крыльями и зачирикал:

— А я буду главным «по ветру»! Как только ветер изменит направление — сразу предупрежу: «Тяни влево!» или «Держи прямо!». Я ведь каждый порыв ветра чувствую — у нас, у воробьёв, это в крови.

Тем временем Лёха связал рейки бечёвкой и аккуратно приклеил к ним газетный лист.

— Хвост обязательно нужен, — подсказал Чик. — Без него змей будет кувыркаться, как щенок на льду!
Лёха кивнул и стал привязывать бечёвку.
— Значит, хвост — это вроде руля и тормоза сразу, — пробормотал он.
— Ага! Только не делай его слишком коротким. Так змей лучше держит равновесие, — произнёс Чик.
— Готово, — проговорил Лёха, оглядывая своё творение. Щёлкнул пальцами и добавил: — Ну что, испытаем?

Он взял змея и вышел на широкую улицу. Воробей взлетел на берёзу, а потом подлетел ближе и зачирикал:

— Смотри! Только не спеши. Сначала посмотри, куда дует ветер. Сейчас он с севера, значит, надо встать так, чтобы змей летел от тебя, а не на тебя.

Лёха кивнул, крепко сжал в руке конец бечёвки и сделал несколько шагов вперёд. Чик кружил рядом и подсказывал:

— Чуть левее… Ещё немного… Теперь резко отпускай и тяни!

Змей дёрнулся, затрепетал, будто пробуждался, и вдруг поднялся — сначала невысоко, потом всё выше и выше. Хвост заплясал на ветру, газетная бумага зашуршала. Лёха не смог сдержать радостной улыбки.

— Получилось! — воскликнул он, глядя вверх.

Шарик радостно гавкнул и забегал кругами, будто хотел догнать змея.

— Видишь, как летит? — сказал Чик, кружа рядом, и не отрывая взгляда от змея. — Теперь главное — не давай бечёвке провисать. Если ветер подхватит, он сам пойдёт вверх!

Лёха стоял, крепко держа бечёвку, и чувствовал, как змей тянет её, словно живой. В этот момент всё кругом казалось особенным. Берёза тихонько зашелестела листьями, будто тоже радовалась полёту змея.

Вдруг Чик встревоженно зачирикал:

— Осторожно! Слева ветка! Чуть не зацепился! Тяни вправо, Лёха, вправо!

Лёха тут же дёрнул бечёвку, и змей послушно спланировал в сторону, избежав столкновения.

— Фух, — выдохнул Лёха. — Спасибо, Чик. Без тебя бы точно запутался.

Они ещё долго бегали по улице, пока солнце не стало садиться совсем низко. А змей то поднимался высоко к облакам, то опускался ниже, паря в воздухе, словно птица. Шарик лаял на его тень, скользившую по траве, а Лёха смеялся. Он чувствовал: этот вечер — один из самых хороших за всё лето.