Литературный портал Литкульт

Шон О’Лири третий день ходил по этим непролазным чащобам. Третий день без припасов и с минимумом снаряжения он лазил через буреломы, отыскивал и терял тропы и всё не мог взять в толк, как так получилось, что он заблудился.

Нет, и раньше бывало, он блуждал. В предыдущий раз он отстал от основной группы и через два дня успешно вышел к реке, а там по течению, с привалами и охотой, постепенно добрался до стана трапперов. Но вот так — впервые.

Всё, как обычно, начиналось вполне спокойно, даже слишком спокойно. Нужно было спуститься по реке на каноэ — шесть часов, и ты в соседней ватаге охотников на бобра, взять напарника, загрузить тюки шкурок и пуститься в обратный путь. День солнечный, маршрут не раз хоженый, каноэ своё, знакомое, словно часть тела. И вот, не тут-то было. Отбывал, как обычно, спокойно и без эксцессов, ни одной дурной приметы. Брату сказал, что на следующий день вернётся, но уже через два часа пути упала сосна, да так неудачно — прямо на каноэ. И тут впору думать о везении. Дерево упало на нос каноэ, а если бы упало на корму, то старина Шон был бы уже мёртв. Всё содержимое каноэ потащило вниз по течению. Повезло, что успел выплыть с ружьём и сумкой — по крайней мере, в наличии кресало, огниво, нож и старый добрый Винчестер, а по текущей ситуации это неплохой набор.

Решил, что не стоит ждать, пока спасут, и двинулся вниз по течению вдоль реки. Всё поначалу шло удачно ровно до того момента, пока на пути не оказался огромный бурелом, который не обойти, а окунаться в реку что-то больше не хотелось. Пока обходил бурелом, потерял тропу и ушёл в чащу, а дальше… Это «дальше» длится уже трое суток, и конца края не видно. Ночью приходится спать в полглаза — главное, чтобы костерок не погас, иначе хищники придут, и тех пяти патронов, что есть в трубчатом магазине, может не хватить. Раздумывал об охоте, но от этой мысли пришлось отказаться. Ну застрелишь ты лося, и что? Волки учуют падаль, и уже к вечеру костёр от них может не спасти. Голод донимал. Тропинки появлялись и исчезали, пару раз он блуждал и ходил кругами. Иногда казалось, что водит кто-то.

Примерно к полудню Шон вышел к опушке леса. На высоком пне сидел немолодой индеец. Казалось, до вышедшего на опушку европейца старику и дела не было. Он сидел и ел брусок своего пеммикана, спокойный и невозмутимый. Изголодавшийся охотник немало обрадовался этой встрече. Столько приятных моментов разом. Во-первых, у индейца есть еда, а во-вторых, сам индеец послужит отличным проводником.

Шон практически пролетел через опушку к пню. Он некоторое время колебался, думая, как ему лучше обратиться к краснокожему. Но ничего особо не придумав, сказал:

— Дай сюда!

Индеец словно не услышал этой фразы и даже бровью не повёл. Казалось, это не человек, а статуя. От такой наглости О'Лири просто взбесился. Он снял с плеча ружьё и сказал:

— Не делай вид, будто не понимаешь по-английски, краснорожая обезьяна! Дай мне еды!

А вот это уже привлекло внимание старика. Сиу спрыгнул с пня, выпрямился и встал лицом к лицу с промысловиком. Тут, в большей степени рефлекторно, молодой европеец смог оценить незнакомца в полной мере. Старик был очень странным. С одной стороны, он был загорелым и тёмным лицом, но с другой — лицо его было словно разного цвета. Зона бороды и усов была светлее, чем лоб и щёки, чего у индейцев не бывает. Глаза были серо-голубые, что тоже не очень часто встречается среди аборигенов, на правой щеке красовался шрам. Старик был сухощав, одет в традиционную кожаную одежду, однако на теле у него была безрукавка, открывавшая розоватый шрам. По правой руке струился шрам, похожий на длинную ветвистую молнию. Должно быть, медведь разорвал ему руку и предплечье.

Шон оценил мужчину и подумал про себя: «Или из украденных детей европейцев, или из метисов. Интересно, это европеец трахнул индианку или наоборот? Хотя какая разница». А вслух сказал:

— Давай!

Индеец сунул руку в сумку и вынул оттуда завернутый в кожу брусок пеммикана. Протянул его молодому охотнику и отошёл на несколько шагов, так чтобы их разделял пень. Шон вцепился в сушёное мясо и принялся, размягчая слюной, отрывать куски, жевать и глотать. Кусок за куском, он радовался, что урчавший и сосавший желудок наконец-то утоляется.

— Мне сказали, что вы искали меня, молодой человек.

— Я? — проглотил кусок пеммикана Шон. — Ты кто такой, жаба красножопая, чтобы я искал тебя?

— Мальчик, вам не стоит грубить человеку, с которым вы хотели бы вести дела.

— Какой я тебе мальчик?

— Вы хотите, чтобы я называл вас девочкой?

Шон жевал пеммикан, слушал старика и удивлялся его на удивление правильному произношению. Такое чувство, что это не индеец, а английский лорд. На его языке звуки не сглатывались, не смягчались и не скруглялись, он не шепелявил. Такую дикцию ставят только очень состоятельным людям, к которым оборванец в кожаной одежде был никак не отнесён.

— Краснокожий, у меня здесь — он похлопал по винчестеру — пять патронов, и я не пожалею одного из них, чтобы заткнуть твою глотку. Какая я тебе девочка?

— Куда катится образование нашей славной Англии, если люди перестают читать сэра Вальтера Скотта, — меланхолично произнёс старик и усмехнулся. — Вы искали Рэта Джинджера, вы его нашли. Чего вы от меня хотели?

— Что? Рэт Джинджер — бледнолицый, а никак не дикарь вроде тебя.

— Хм, судя по всему, дикарь тут пока только один, и это не я.

Шон уже вскинул винтовку, когда откуда-то из леса прилетела жужжащая стрела и вонзилась прямо возле его стопы, ткнувшись в землю.

— Не советую. Вы ведь не думали, что безоружный старик придёт один, верно?

— Ах ты!

— И впредь советую вам выбирать выражения, а то ваш жизненный путь может оказаться очень коротким. А теперь прошу бросить оружие, для вашего же блага.

Шон повиновался, и как только обе его руки освободились от оружия, решил взять паузу, оценить ситуацию, и для этого как нельзя лучше подходило доесть остатки пеммикана, зыркая по сторонам и высматривая стрелков.

— Я пришёл поговорить с вами, потому что ваше поведение считаю недопустимым.

— Недопустимо, когда у белого человека нет места, чтобы построить дом, а красножопые владеют половиной штата!

— Любопытное замечание, но я посоветовал бы вам остеречься таких слов, а то ведь из леса можно и не выйти.

— Что?! Что ты сказал?!

— Ну, вот вы снова начинаете грубить. Нехорошо. Или вы думаете, что трое суток водить вас по лесу мог один старик?

— Ах ты!..

— Ещё слово, и вам придётся очень плохо. Аккуратнее.

— … — Шон прикусил язык, чтобы не сболтнуть лишнего.

— Итак, кто вас отправил?

— Мы сами пришли, нам нужна земля и делянки, чтобы бить бобра!

— Неправильный ответ. Кто вас отправил?

— Да пошёл ты! Скоро сюда явится спасательная экспедиция, и вот тогда я буду задавать вопросы!

— Неправильный ответ. Кто вас послал?

Шон уже было открыл рот, чтобы сказать какую-то дерзость, как вдруг почувствовал резкую боль в желудке. Дыхание перехватило, а глаза начали слезиться. Рези усиливались с каждым вздохом. Что же это? Охотник провёл рукой по груди и животу, но на руке не было ни единой капли крови. «Что же это?» — проскочило в голове молодого человека. А потом невероятная боль и резь заставили его упасть на землю и свернуться в позу эмбриона. Боль была невероятная, и было неясно, что же дальше.