Я умер во вторник вечером, хотя узнал об этом только на следующий день.
В этом есть некоторая несправедливость. Если уж человеку приходится умирать, он хотя бы должен знать об этом сразу. В моём случае получилось иначе: во вторник я разбился, в среду утром встал по будильнику, сварил кофе и поехал в офис, потому что у нас как раз заканчивался важный проект и начальник не любил, когда люди брали больничные без предупреждения.
Авария произошла около одиннадцати вечера. Я возвращался домой и переходил дорогу возле старого кинотеатра. Там всегда плохо работает светофор, особенно когда дождь. Я помню мокрый асфальт, свет фар и то, как кто-то очень громко закричал. Потом был удар, довольно сильный. После него я почему-то успел подумать, что утром придётся менять рубашку: та, что была на мне, наверняка испачкалась.
Дальше память обрывается.
Утром я проснулся от будильника в 6:40. Голова болела, на лбу была ссадина, но в остальном я чувствовал себя нормально. Жена давно со мной не жила, поэтому никто не спросил, что случилось. Я принял душ, сделал кофе, нашёл в холодильнике вчерашнюю гречку и поехал на работу.
В метро я несколько раз ловил себя на том, что вспоминаю аварию. Сначала решил, что это был сон. Потом вспомнил слишком много подробностей для сна: разбитую фару, мокрый воротник, лицо водителя, который стоял возле машины и говорил кому-то по телефону.
На работе никто ничего не заметил.
Олег, который сидел напротив меня, только спросил, почему я хромаю.
Я посмотрел вниз и увидел, что действительно прихрамываю.
— Наверное, ногу подвернул.
Он пожал плечами и снова уткнулся в монитор.
В десять пришёл начальник и напомнил про встречу с заказчиком. В одиннадцать я отправил письмо. В двенадцать сходил в столовую. День шёл совершенно обычно, и постепенно я сам начал думать, что всё остальное мне приснилось.
После обеда начальник попросил меня зайти.
На его столе лежал лист бумаги.
— Посмотри.
Я взял его.
Это было свидетельство о смерти.
Сначала я решил, что он шутит. Потом увидел своё имя.
Дата смерти — вчера.
Время — 23:42.
Я перечитал ещё раз, потому что первая цифра почему-то показалась мне неправильной.
— Откуда это?
Начальник не ответил.
— Ты сам принёс, — сказал он наконец.
— Я?
— Вчера вечером.
Я посмотрел на него. Он выглядел уставшим, как человек, которому с утра приходится разбираться с чужой неприятностью.
— Я вчера вечером был дома.
— Нет.
Он достал из ящика ещё один лист.
Там была запись с камеры возле нашего офиса. На фотографии стоял я. Тот же костюм, который был на мне вчера вечером. Только фотография была сделана в 23:17.
Я смотрел на себя на экране и никак не мог понять, почему человек на фотографии выглядит совершенно спокойным.
— Кто это?
Начальник потер лицо ладонями.
— Я надеялся, что ты мне скажешь.
После разговора я пошёл домой пешком. Мне хотелось немного пройтись и привести голову в порядок. По дороге я позвонил в полицию, но, когда услышал голос дежурного, передумал и сбросил.
Дома я первым делом проверил документы.
Паспорт был на месте. Телефон тоже. Банковское приложение открывалось. Зарплата должна была прийти в пятницу.
Всё было в порядке.
Только дата смерти в свидетельстве почему-то не вызывала у меня особенного сомнения. Я был уверен, что погиб именно во вторник. Вопрос был в другом: кто тогда пришёл в офис после аварии?
На следующий день я не пошёл на работу.
В десять утра мне позвонил Олег.
— Ты где?
— Дома.
— Почему?
Я рассказал ему про свидетельство.
Он долго молчал.
— Ты точно хочешь, чтобы я это сказал?
— Говори.
— Вчера ты был в офисе.
— Я знаю.
— Нет, ты не понимаешь. Ты разговаривал со мной.
Я сел на край кровати.
— О чём?
— Про премию. Ты ещё просил никому не говорить.
— И что я сказал?
Олег снова замолчал.
— Ты сказал, что если со мной что-нибудь случится, я должен открыть нижний ящик твоего стола.
Я посмотрел на свой рабочий стол, который стоял у окна.
— Там что?
— Не знаю. Я не открывал.
Через час я был в офисе.
Мой стол стоял на прежнем месте. На нём лежали кружка, зарядка, две ручки и папка с договором. Я открыл нижний ящик.
Там лежал конверт.
На нём была написана моя фамилия.
Внутри оказались фотографии. Их было семь или восемь, все сделаны в разные дни. На первой я заходил в метро. На второй сидел в кафе. На третьей разговаривал с Олегом около офиса. Последняя была сделана вечером во вторник, примерно за полчаса до аварии.
На ней я стоял возле машины.
Рядом со мной был человек, которого я никогда прежде не видел.
Олег подошёл сзади и спросил:
— Это он?
Я повернулся.
— Кто?
— Тот, с кем ты вчера разговаривал.
Я снова посмотрел на фотографию.
Теперь я вспомнил.
Я действительно видел этого человека во вторник.
Только разговор происходил не возле машины. Он был в моём подъезде, минут за двадцать до того, как я вышел из дома.
И самое неприятное заключалось не в том, что я не помнил, о чём мы говорили.
Я вдруг вспомнил его последнюю фразу.
Он сказал:
«Завтра на работу выйдешь ты. А дальше посмотрим».
Я тогда решил, что он пьян.
Теперь я уже не был в этом уверен.
