"За ночь долина ослепла, ждал её тёмненький лес. Ворон строптивый там каркнул — двигался мощный прогресс. Мощный прогресс тоже каркнул, тужась в уставшей ночи, или так мощно он харкнул, что человек ощутил." — из книги пророчеств Нибулона.
Ночью над долиной прошёл последний естественный дождь.
Утром это заметили только двое: старик-лесник и ворон, который жил на сухой сосне у бывшей дороги. Старик заметил, что трава стала какой-то неправильной. Она была мокрая, как положено после дождя, но каждая капля уже содержала идентификационный код. Ворон заметил это раньше и несколько раз громко каркнул.
— Чего орёшь? — спросил старик.
Ворон посмотрел на него чёрным глазом.
Далеко за лесом что-то тяжело вздохнуло.
Это запускался новый комплекс «Прогресс-9».
Старик долго прислушивался.
Комплекс снова вздохнул, натужно и влажно.
— А-а, — сказал старик. — Вот оно что.
Ворон каркнул ещё раз.
К полудню все жители посёлка уже получили сообщение: человечество окончательно вступило в эпоху полного погружения.
Это никого особенно не удивило. Люди давно привыкли к тому, что эпохи наступают ночью, без их участия. Утром просыпаешься — и оказывается, что ты уже живёшь в будущем.
"Век роботишных ИИшек, кажется, сейчас наступил. Кончилась эра книжек — время сопливой любви. Нейрочип свербит в мозгу. С приятным ощущением. Нейрокапсула с тобой — с полным погружением." — из книги пророчеств Нибулона.
Каждому предложили нейрокапсулу.
Внутри капсулы можно было выбрать всё.
Дом, которого никогда не было. Любовь, которая никогда не кончается. Детство. Молодость. Победу над врагами. Победу над собой. Целую библиотеку, если кому-нибудь ещё зачем-то хотелось читать.
Но читать было уже необязательно.
Книги считались промежуточной технологией.
Раньше человек открывал книгу и с помощью букв заставлял собственный мозг создавать мир. Теперь мир сразу помещали в мозг быстрее, точнее, без ошибок.
И, как утверждала реклама, с улучшенным эмоциональным откликом. Старик-лесник спросил у сотрудника Комплекса:
— А если мне не понравится?
— Вам будет хорошо.
— Я спрашиваю: а если не понравится?
Сотрудник посмотрел на него с профессиональной грустью.
— Полное погружение, гражданин, исключает подобные недоразумения.
К вечеру капсулы начали заполняться.
Люди ложились внутрь спокойно. Некоторые даже улыбались. Последние сомнения растворялись после первого нейросигнала.
Человеку показывали море — и он чувствовал соль на губах. Показывали женщину — и он помнил, как любил её всю жизнь. Показывали смерть — и он понимал, что смерти больше нет. Нейрокапсула не обещала бессмертия. Она обещала нечто значительно более надёжное: не замечать времени. Через пятьдесят лет старик-лесник умер. Через сто двадцать долину затопило.
"Мириады нейрогробов. Под землёй и под водой. Переживут и потоп, И вспышки сверхновой." — из книги пророчеств Нибулона.
К этому времени никто уже не жил на поверхности. Под водой лежали огромные хранилища. Под землёй — ещё более глубокие. Там, в бесконечных рядах, сохранялись миллиарды людей.
Они любили, воевали, читали давно исчезнувшие книги, рожали детей, которых не существовало, но которые содержали в себе искуственный интеллект из слепков умерших юзеров с интернетов. В нейрогробах люди умирали и снова возрождались уже в других телах и жизнях. Система исправно обеспечивала полное погружение и полную симуляцию.
Первый Всемирный потоп хранилища пережили. Второй — тоже.
Потом континенты разошлись, снова сошлись, исчезли. Солнце изменилось. Вспышки сверхновых уносили напрочь атмосферу, которая восстанавливалась океаном через сотни миллионов лет.
Старые хранилища перестали использовать поверхность как источник энергии и перешли на внутренние системы. Их создатели предусмотрели почти всё на случай самых жестоких обстоятельств. Последний ИИшный инженер, ещё живший вне капсулы, однажды спросил систему:
— А если вспыхнет сверхновая?
Система ответила:
— Уже вспыхивала пару раз. Все в порядке.
Инженер посмотрел на бесконечные ряды спящих людей.
Когда-то он своим ИИшным умишком думал, что они спасают человечество.
Теперь он уже не был уверен. Наверное живых уже никого и не осталось. Сейчас уже и не проверишь. Трава щекотала ему босые ноги. Он был молод. Впереди его ждала женщина, которой никогда не существовало. Он шёл к ней и был совершенно счастлив. И система бережно продолжала работу.
