Просмотров: 269
Комментариев: 13
Тип публикации: совет
Тэги: упоротый конкурс, 2026, 18+
Случай в «Poubelle»
«Мы забыли, как разжечь костёр.
Мы забыли слова молитвы.
Но мы ещё помним место в лесу».
Жан-Люк Годар
– Ларина твоя блядью оказалась! – с каким-то садистским упоением гаркнул вместо приветствия мой добрый некогда приятель, завидев вашего покорного слугу в дверном проёме трактира «Poubelle».
За те неполных 200 лет, что мы не виделись, Онегин сильно изменился. Где тот всегдашний франт и повеса? На меня настороженно уставился в пыльном сюртуке субъект с поношенным лицом. Взгляд из-под набрякших век – масляный, шалый, злой.
– Молчишь?! Не ожидал вот такое? – осклабился Евгений, схватил со стола мухинское изделие, наполненное мутноватой пахучей жидкостью, и опрокинул себе в рот. – Я ведь любил её! – понурил давно нечёсанную спутанную голову. – А она продалась какому-то генералишке.
– Пока ты там рожицы на полях и «в томленьях грусти безнадежной», мы тут в говне ковыряемся. Но в этом мусорном ведре знают гораздо больше, чем вы там себе на облачках возомнили! – Онегин с нарочитой торжественностью обвёл рукой впитавшую скисший дух забвения убогую залу штофной.
Соседние столики не обращали на нас никакого внимания.
Раскольников с Базаровым увлечённо забивали козла, с хеканьем впечатывая в грязную столешницу увесистые кости домино. Громко с оттягом сквернословили.
Печорин, усадив Соню Мармеладову к себе на колени, шептал в маленькое ушко хрупкой барышни скабрёзного содержания анекдоты. Соня кокетливо откидывала голову, фальцетно смеялась и в притворном смущении била своего кавалера по носу сложенным веером.
Настасья Филипповна с князем Мышкиным играли в карты на раздевание. Почти одетый Лев Николаевич с ажитацией наблюдал, то и дело похотливо теребя свою востренькую белёсую бородёнку, как стройную ногу Барашковой покидает чёрный в мелкую сеточку чулок.
Наташа Ростова подливала водки изрядно окосевшему Чацкому. Что-то втолковывала про государеву службу, требовала срочно подписать какие-то бумаги. Андрей Андреевич согласно икал и клевал носом.
– Что, Сань? Не нравится? Вот и нам тоже. Забыли нас. Извратили всё. Вы уж там наверху придумайте что-нибудь. Ведь невозможно так! – Онегин посуровел, почесал заросший медно-проволочной щетиной невыразительный подбородок. – Ну, по лестнице и ножками тебе долго будет возвращаться, так что сейчас ускорим!
Раздался отрывистый лающий звук выстрела. В животе, с правой стороны, шевельнулся огненный клубок. Прогавкало ещё два раза. Я упал, пуская ртом кровавые пузыри. Онегин с безучастным видом убрал маузер в наплечную кобуру и повернулся ко мне спиной, уже не интересуясь происходящим.
Перед тем как второй раз умереть, я успел только нарисовать пальцем на полу «Poubelle» густую и красную букву «Ю».
***
Тревожный карминный шарик солнца вновь закатывался за горизонт. На дикий город ложился тёмный полог бесконечной ночи…
Прим. автора:
«Poubelle» – дословный перевод с французского – мусорное ведро.