Литературный портал Литкульт

Где, спрашивается, были её мозги, когда она выбрала именно это тело? Бегло проглядывая картинки на экране, привычно выбрала животное оранжевой окраски, ткнула пальцем, не задумываясь, параллельно слушая, как мама с соседкой спорят, чей рецепт лучше. Страсти разгорелись нешуточные: мама, как всегда, хотела попробовать чего-то новенького, а соседка настаивала на традиционном подходе. Обе яростно нахваливали свои кулинарные навыки, попутно изничтожая оппонента язвительными замечаниями. Она даже усмехнулась про себя, решив, что тут от ненависти до обожания нет ни одного шага — это просто комбо.
‎
‎Загрузилась, транспортировалась на новую планету, и только отпустив капсулу обратно к кораблю, поняла, что сильно промахнулась. Непростительно.
‎
‎Такой опытный исследователь мог бы и глянуть краем глаза на сводку. Она же проверила только содержание газов и температурный прогноз. А то, что суша зелёная, причём вся, по самую макушку, как-то прошло мимо сознания.
‎
‎ Оправданием может быть лишь то, что этой планеты не было в маршруте. Чистый доп, плюс две недели к командировке. Она уже была вымотана до предела. После четырнадцати планет с глинисто-песчаными почвами, где она ползала ящеркой и скакала саранчой, она спала и видела, как вернётся домой и съест, наконец, всё, что мама так увлечённо наготовила, транслируя в эфир каждое своё действие. А потом она бы зашла к соседке и продегустировала всё, что наготовила та. Мда, выспаться и пировать — что ещё нужно после долгой вахты?
‎
‎Но Рокс умолял её взять ещё и эту отдалённую точку. Она наотрез отказывалась, но он ныл, шантажировал, льстил, приводил аргументы. День за днём он забивал сигнал своим бубнежом:
‎— Ну пожалуйста, ну ты там ближе всех. Я прошу тебя, она стоит в графике на этот год. Ты же знаешь, шеф мне голову снесёт!
‎— Ой, ну а я при чём? Отрастишь себе новую! Я четырнадцать месяцев мотыляюсь по космосу! Ты ошалел, Рокс? Я домой хочу!
‎— Ну я прошу тебя! Найдёшь мхи — станешь звездой.
‎— Не смеши, с чего бы там быть мхам, в этой-то дыре!
‎— А если да? Нет, ну а если да? Тогда ты вообще можешь больше никогда не работать! Вечный процент! Хватит и тебе, и твоим правнукам!
‎— Рокс! Я хочу домой!
‎— Ну одним глазком! Ну давай так: две недели, и всё! Половина смены, запишу как целую.
‎— Да ты издеваешься! Туда лететь неделю, обратно неделю, итого снова месяц!
‎— Хорошо. Последнее предложение: три дня за полную ставку. Ищешь только мох. И никаких стандартных заборов! Ну соглашайся, ну когда тебе ещё такое предложат!
‎
‎А теперь она стояла на берегу небольшого водоёма, среди зелёной травы, возле синей воды и понимала, что слиться с пейзажем в этот раз у неё не получится. Главное — не попасться на глаза аборигенам. Они, конечно, не причинят ей вреда, имитированные высадочные тела невозможно убить или покалечить, но случаи отлова, например, бывали даже в её практике. Ей очень не хотелось возиться с бескровным побегом лишние сутки-двое. Так что придётся свести риск к минимуму, работать по ночам и в сумерках. Это, конечно, слегка осложняет работу, но, с другой стороны, ночное зрение в этом теле отличное, а продержаться надо всего три дня. Как-нибудь да справится.
‎
‎Она наспех просканировала окрестности. В ста метрах от неё обнаружилась пустая нора, вот её-то она и заняла. Нора как нора, в меру глубокая, сухая, с несколькими камерами и коридорами. Судя по остаткам еды и шерсти, прежде тут тоже жила лисица. Тем лучше.
‎
‎Она свернулась клубочком в ожидании сумерек и подгрузила сигнал. Обычно в новом теле это занимало некоторое время. По умолчанию первыми возникали техники. Переподключали родное тело к системе анабиоза, устраивали полную автономность загрузочному модулю, транспортировали её в нужную точку, отводили капсулу обратно к кораблю. С ними отношения были деловыми, обходились почти без слов. Далее включались коллеги, и Рокс начинал с запятой: 
‎— Слушай, давай ты с леса начнёшь? Там больше шансов...
‎— Рокс, я в курсе! Жду сумерек, дай в себя прийти.
‎— В себя! Смешно. Ну-ну, приходи. Лапы пересчитать не забудь.
‎— Хочешь посмотреть сон про то, как ты лиса и вылизываешь себе под хвостом?
‎— Ой, фу! Чего сразу обижаться? Пошутить не дашь.
‎— Шути-шути. Шутник.
‎Прогрузились мама, брат. Потом весь город. И, наконец, сигнал заработал на сто процентов. Она даже чуть прикрылась мембраной, чтобы миллиарды голосов не глушили одновременно.
‎— Доча, попробуй не всю мембрану закрывать, а с двух сторон на четверть, — мать заметила, как её зашатало от сигнала, и тут же выдала непрошенный совет.
‎— Да знаю я, мам. Это чисто рефлекторно, оно само дёргается, чтоб пригасить. Сейчас, пару минут, и я нормально.
‎— Точно?
‎— Да точно, точно!
‎— Мать дело говорит, — встрял кто-то из полевых, — ты можешь прям так же резко, но с двух сторон, главное, не до конца зашторивай. Тогда нет этого ощущения перепадов громкости.
‎— Спасибо, — вежливо ответила она. — Часто перемещаетесь?
‎— Да уж почаще вашего, — улыбнулся полевой. — У меня тут архипелаг целый. Скачу как блоха с планеты на планету, забыл, как свои руки-ноги выглядят.
‎— Хорошо, в следующий раз я попробую.
‎
‎Просмотрела новости. Порадовалась за Скайка, он вышел в суперлигу. Жаль, не посмотрела игру. Брат тут же выслал ей свои воспоминания, но она отложила пока. Не очень приятно, понимаешь, смотреть игру века с чужими эмоциями. К тому же брат вечно отвлекался на девчонок вокруг арены и порой смотрел в такие места, что... Раз он даже пропустил красивый закрученный мяч, потому что пялился в декольте такой страшенной дуры...
‎— Сама ты страшенная! — взвизгнула дура.
‎— Ой, прости! Ничего ты не страшенная и не дура, конечно. Просто мне очень жаль тот мяч, так и не увидела...
‎— Вот! Вот твой драгоценный мяч! — обиженно кинула ей отрывок страшенная дура. — Пожалуйста!
‎
‎В эфире раздались одобрительные голоса. Кто-то кинул свою версию событий, подросток из дальнего поселения, заливаясь краской от собственной храбрости, попросил их кусок тоже.
‎— Что, хочешь тоже оценить декольте? — съязвила лиса.
‎
‎Через пару часов начало темнеть. Она выскользнула наружу. Неподалёку стояли дома. Осторожно коснулась сигналом аборигенов, потом ещё раз. Ничего не поняла.
‎— Кто-то видел такое раньше? — кинула в эфир клич.
‎Пара полевых подключились посмотреть. В домах, тех, что были рядом, функционировали аборигены. Но как они это делали, было непонятно. Складывалось ощущение, что каждый из них существует в отдельном коконе сознания. Как будто множество слепых существ тыкались бессмысленно в стены.
‎— Очень интересно. Стучалась? — пробормотал один из полевых.
‎— Не, только потрогала, ничего не нашла. Там тишина вообще. Не понимаю. Может, у них своя частота?
‎— А если так? — протянул он и попробовал через неё зайти в сознание к детёнышу.
‎— Неа. Ничего. Что это такое, друг?
‎— Может, аномалия? Ну, типа, госпиталь какой? Не может же быть, что они без сигнала...
‎— Вот и я не понимаю, — задумчиво проговорила лиса. — Слушай, жутко это как-то. Не хочу даже лезть в это. Какое-то безумие.
‎— Да уж, противненько. Долго тебе там?
‎— К счастью, всего три дня. Но меня уже тошнит.
‎— Ну, держись. Удачно тебе закончить. И, эт самое, удачи тебе, что ли.
‎— Спасибо, — вздохнула лиса и потрусила в сторону леса. Мотнула головой, прогоняя из памяти неприятное зрелище: как будто множество кричащих созданий, заточённых в прозрачные оболочки, пытаются дотянуться друг до друга и вязнут в липкой слизи. Мама было кинулась её успокаивать, но она глянула на неё строго, мол, большая уже девочка, разберусь, и та сразу прикусила язык.