Литературный портал Литкульт

Все имена, персонажи, места и события в этом произведении являются плодом воображения автора или используются в вымышленном виде. Любое сходство с реальными людьми, живыми или умершими, реальными событиями или местами действия  является случайным.

Часть 9. Поджигатель и разрушительница. Хроники столицы мира

Ровно через год после визита автолавки Либертад родила двойню. Принцесса инков разрешилась от бремени на коврике с лебедями, который раньше был подстилкой для Брдыща. Это были обычные дети – не зеленые и не трехпалые, без жабр и шерсти, даже без хвоста. Имена им дала сама Либертад. Она назвала сына Тупак Амара — в честь последнего свободного вождя, а дочь  — Атауальпа, в честь великого предка (того самого, чье золото Великий Йе когда-то отдал Петровичу за связку воздушных шариков).

Дети взяли все лучшее от отца и матери, с поправкой на суровую реальность деревни Ñahui. Тупак Амара с детства обожал играть со спичками и зажигалкой. От его взгляда самовозгорались сухие листья, шерсть Брдыща и неоплаченные счета за электричество. В свои три года он уже сжег дотла макет Мачу-Пикчу из папье-маше и пытался устроить аутодафе призраку конкистадора Писарро, но тот успел провалиться сквозь землю. Дома смышленый паренек обычно развлекался тем, что поджигал охотничьи спички и бросал их в потолок, иногда попадая тукану в глаз.

- Дур-рак! – злобно орал тукан.

Когда и эти веселые затеи надоедали, Тупак Амара просто поджигал хвост альпаке и задумчиво смотрел, как животное бегает по двору равномерными кругами.

- Красиво! – радостно хлопал в ладоши мальчик, поджигая или взрывая что-нибудь новенькое. 

Атауальпа не расставалась с железным молотком, который по случаю приобрел у Петровича сам Великий Йе и торжественно вручил дочери в подарок на первый день рождения. Кукол и плюшевых мишек в Ñahui не завозили уже лет пятьдесят, потому что местные жители не горели желанием размножаться. Им вполне хватало потомства Либертад и Великого Йе.  

Атауальпа методично забивала гвозди в древние камни-календари,  которые Паддингтон все-таки пометил своей мочой. Однажды она прибила хвост морской свинки к полу и расколотила в мелкую крошку золотую статую ламы, которую Великий Йе по счастливой случайности еще не успел снести в автолавку и обменять на дешевый портвейн.

- Разрушим старый мир!  - весело кричала девочка, профессионально орудуя молотком.

Со старшими братьями - уродами и мутантами дети жили дружно. Когда Тити и Кака скучали, Атауальпа лупила молотком по краю железного ведра, по-прежнему служившего им уютным домом, и братьям сразу становилось весело. Тупак Амара учил Йоду делать дымовуху из гуано. Когда Брдыщ пускал газы, мальчик щелкал зажигалкой, и все жители деревни Ñahui наслаждались ярким салютом.

Либертад  со слезами умиления наблюдала за детьми.

— Гений! Вундеркинд! — восхищалась она, глядя, как сын плавит в консервной банке свинцовые пульки. — Революционер подрастает, будущий Че Гевара. Спички —  стихийная искра народного бунта!

А ты, деточка, — обращалась она к Атауальпе, которая методично сносила стену дома ударами молотка, — архитектор светлого будущего! И не забудь прибить к забору тукана, а брат потом ему крылышки подпалит.

Однажды дети нашли тайник Великого Йе. Под матрасом, рядом с недопитой бутылкой портвейна из Бухалово, лежали его последние золотые кроссовки из кожи ската, инкрустированные фальшивым золотом и светодиодами, которые мигали и весело переливались в такт встроенной в подошву драм-машине.

Атауальпа вытащила молоток и четырьмя точными ударами прибила подошвы кроссовок к полу. Драм-машина замолчала навсегда.

— Чтобы папа от нас не сбежал, — деловито пояснила она изумленному брату. — А то еще уедет в Бухалово вместе с Петровичем – альбом записывать. А сами будут там портвейн пить. Мама расстроится.

- Йода вчера сказал: «Не возвращается из Бухалова никто». Интересно, почему?  - задумался мальчик. – Наверное, там находится волшебная страна Эльдорадо, которую до сих пор по ночам ищет за сараями Конкистадор.

Тупак Амара щелкнул зажигалкой  и подпалил шнурки, чтобы отец точно не уехал в Бухалово. Китайская вонючая резина вспыхнула ядовито-черным пламенем. Кроссовки оплавились намертво. Из левого ботинка повалил густой дым.

На запах гари выскочил Великий и Ужасный Йе. Из бравого генерала-освободителя и гламурного рэпера он превратился в обычного разгневанного отца.  Дрожащими пальцами он снял с шеи свою знаменитую золотую цепь весом в полтора килограмма.

— Я вас породил, я вас и аннигилирую! — рявкнул Великий Йе, размахивая цепью. — Сейчас будет вам революция!

К нему бесшумно подошла Либертад.

- Положи цепь, - тихо, но твердо потребовала она.

—Они сожгли мои инвестиции! — взвыл  Великий Йе. — Они похоронили мою карьеру! Меня оставили без кроссовок! А если завтра они подожгут мой светящийся зефир? Сейчас я им устрою!

- Не трогай их, - сказала Либертад. – Не имеешь права. Воспитывай Йоду, Брдыща, Тити и Каку. Вот твоя армия уродов, генерал Сан-Мартин. А это не твои дети, Йе. Их отец – Конкистадор.

(Продолжение следует)