Литературный портал Литкульт

И вот общественное мненье!

Пружина чести, наш кумир!

И вот на чём вертится мир! ...

Вот пистолеты уж блеснули

/А.С.Пушкин

— Стреляйтесь!

Голос сквозь темноту моих глазниц прорвался откуда-то сверху, прямо над перпендикулярной линией, находящейся чуть выше головы.

«Я, скорее, жив, чем мёртв! Больно падал, но не разбился,»— промелькнули во мне мысли, словно лебёдушка своим мягким пёрышком ласково встретила облачка, покрывающие небеса в погожий день.

— Я помню чудное мгновенье! Ты жив, но скорее вставай, топор нужно Раскольникову вернуть! Револьвер заменяет все явления!

«Неужто Александр Сергеевич? Они сами говорят из его книги?»

Я попытался подумать и поднять голову, а потом поднять ноги, … и расшаркаться, но не получалось. Не получалось ничего. Не получалось сдвинуться с лежалого места. Ни на йоту… Не получалось шевельнуть ногой. Не получалось пошевелить даже пальцем правой руки, которая хотела дотянуться до затылка и проверить наличие топора.

Получалось только вспомнить вкус пенного во рту, и проникнуться аурой (во воспоминаниях) очень вкусной жирной селёдки, поданной тогда с луком «al dente» и гарниром из невесть откуда завезённых морских водорослей. И пирожки...пирожки...пирожки...

В тот день.

Я вспомнил также, что на следующее утро пал на пол с топором в затылке. 

И лужу крови.

Я смог открыть глаз.

Пыльный воздух и солнце обрисовали полный зал силуэтов, которые набили помещение данного кабака под завязку. Мужчины во фраках, сшитых по последней моде, и расфуфыренные их спутницы, сидящие на лавках, приставленных к столам, с веерами, с огромными декольте, корсетами и чулками на поясе. Дымили сигары, и от этого пыльный воздух становился искрящимся маленькими бубликами, постоянно то появляющимися, то расходившимися.

— Вы поглядите, тка! Это же сам Онегин! Евгеша! Какими судьбами? Сколько лет, сколько зим? 

Ко мне подошёл очень толстый мужчина в свободной рубашке, с огромным бочкообразным животом и с отороченным верхом рубашки, в виде лодочки, у шеи. Я растерялся, так как не мог шевелиться. 

Толстый мужчина продолжил: 

— Твоя Ларина всех уже достала! Это наглая баба настрочила писем! И шлёт. И шлёт. И шлёт, и шлёт. Шлёт всем. И голубями, и лошадьми, и поездами отправляет, и даже электронную почту выдумала! Всё лишь бы ты прочитал! Читал хоть?

Я открыл второй глаз.

Зачесалась шея. Я подумал, что рана от топора затягивается, но тут подошёл Александр Сергеевич. … А может, он не уходил?

— Мармеладову! Соню! Посадить на колени! Или лучше наклоните! А Анну — на шею! Револьверы готовы? 

Только и успел произнести господин Александр Сергеевич Пушкин, прежде, чем я услышал хлопок откуда-то выше перпендикулярной линии моей, так и не сумевшей подняться от пола скандального заведения под нашумевшим названием «Poubelle», головы.

Читать продолжение: https://litcult.ru/prose/44303

Читать начало: https://litcult.ru/prose/44262