Литературный портал Литкульт

«Только же зацветёт папоротник, хватай его и не оглядывайся, что бы тебе позади ни чудилось»

/ Н.В. Гоголь

Я встал.

Не то, чтобы сильно удивился появлению Владимира Владимировича Маяковского с новым паспортом и штампом, обязующим меня, ботинки которого, как маятник, покачивались у входа с подносом, сколько понял то, что я просто лентяй. А не мертвец. Полёживал двое суток почти, не шевелясь, в кабаке под легендарным названием «Poubelle», а мог бы бегать.

«Ну и что, что топор зияет во мне, с кем не бывает», — подумал я.

Но не успел привыкнуть к стоячему положению, как вошла она. 

Ноги от ушей. Юбка прикрывает только пупок… и белые панталоны… И локоны. Локоны её золотистых волос покрывали плечи, лопатки, поясницу и доходили даже до щиколоток, и струились, струились, словно из драгоценного металла сделаны, который наколдовали солнце и ветер где-то в высокогорной местности. 

Я не успел закрыть рот в тот момент, когда красотка начала свою тираду, глядя мне прямо в глаза, таким тоном, словно это надзиратель в колонии начал песочить своих подопечных, что её совсем не украшало. А только скривило рот, обрисованный яркой помадой:

— Оболтус! Раскольников должен был бабку прикончить, а вместо этого тут в кабаке бабки прикончил! Водки ему захотелось, видите ли! Работаю, работаю, а толку нет! А он топор где-то потерял! А Чацкий на карете уехал!! С каким-то Бегемотом обормотом! Горе им, а не ум!! Неумельцы и расточители! Все трое!! 

Я почесал затылок и почувствовал как ручеек крови течёт по спине прямо в штанину правой ноги. Топор тянул вниз, а живот свело от голода. Пирожки на подносе манили. Радовало только то, что онемение шеи прошло, но огорчало наличие нервной барышни.

Барышня не унималась:

— Пушкин стрелял из револьвера, а должен был стрелять из пушки! А ты кто?? 

Барышня уставилась снова на меня, словно только что заметила, и два пятна размазанной туши растеклись кляксами под её глазами.

К барышне подошла грудастая деваха с платком, намоченным нашатырём, а я рискнул ответить:

— Онегин. Евгеша.

— Онегины они-с, ваш муж это теперича, Сонюшка, — грудастая в рюшках разносчица заказов начала успокаивать Соню Мармеладову, обмахивая её платком и груди девахи заколыхались в такт. — Вам надо в ванную с розами, изволите приготовить? И чулки подшить…уж больно дыры-то зияют…

Вдруг погас свет. Я почувствовал как по моей штанине пополз вверх странный предмет, похожий на склизкого ужа.

И вдруг опять хлопок. За ним другой. 

— Полундра! Всех свистать наверх! Палубу очистить от бочек! Царь пожаловал и изволит потчевать! И Ларину требует к обеду!

Только и услышал я приглушённый крик, прежде чем снова повалился на пол таверни под нашумевшим названием «Poubelle», в которой происходили странные события тем самым летом, в ночь с четверга на пятницу.

В ночь, когда зацвёл папоротник в палисаднике моей виллы у побережья Чёрного моря.

Читать продолжение: https://litcult.ru/prose/44310

Читать начало: https://litcult.ru/prose/44262