Литературный портал Литкульт

Сергей Николаевич лежал в кровати и размышлял, как всё-таки важно иметь иллюзию контроля. Что ты можешь что-то сделать и изменить в своей жизни. На самом деле ты не можешь ничего изменить, ты как марионетка, которую подвесили и дёргают за ниточки, ниточек много. Только непонятно, кто дёргает. Люди, которых мы никогда не увидим вживую, но которые управляют нашей жизнью, не спрашивая, хотим мы того или нет, всё равно что мы немы.

Как раз в это время доктор показывал жене и племяннице снимок:

— Вот видите? — доктор тыкал ручкой в пятно, отличавшееся по цвету от всего остального мозга. — Это обширное кровоизлияние. Вообще мозг не повреждён, но этот сгусток крови давит на различные центры мозга.

— Что это значит? — спросила Мария Анатольевна.

— Тёть Маша, это значит, что кровь давит на мозг и потому он не работает, — ответила за врача Светка. — Я же верно говорю?

— В общих чертах.

— Это лечится? — не унималась супруга. — Что нужно? Сколько надо заплатить? Я пенсионерка, у меня много нету, но сколько?

— Тёть Маша, успокойтесь.

— Нет, я хочу знать, сколько стоит, чтобы он стал здоровым. Не мешай, Света.

— Видите ли, дело не в деньгах. Мы должны будем провести операцию и удалить сгусток крови.

— А нет какой-нибудь таблетки? Я же знаю, главное — заплатить, — не унималась Мария Анатольевна. — Так всегда было: хочешь, чтоб лечили хорошо, надо подмазать. Сколько?

— Тётя Маша! — настоятельно подняла голос племянница.

— Уймись, Света, ты жизни не видела. Вот отец мой девяносто восемь лет прожил, мы тогда заплатили, отправили его на курорт от профсоюза, полечили сердечный клапан, таблеток ему прописали, и человек жил и жил. Тут тоже. Сколько надо?

— Видите ли, на текущий момент мне требуется только ваше разрешение на операцию, как у близких родственников. Каждая минута ухудшает наши шансы. Может начаться деградация мозга.

— Он выздоровеет? Вы гарантируете?

— Гарантий не даст и господь бог. Но сейчас шансы очень высокие.

— Не, вы мне обещайте, что он станет как был!

— Тётя Маша, тебе же говорят: гарантий нет…

Сергей Николаевич подумал, что сейчас он напоминает себе старого кота, которого хозяйка-старушка пытается выговорить у ветеринара. «Пусть мой котик будет как раньше, такой же весёлый, игривый, и камни в мочевом пузыре рассосутся».

От сцены торговли и мыслей накатила усталость, захотелось спать, и глаза сами собой закрылись.

***

Я проснулся от трубного рёва за окном. Звук был такой, что Жозефина Павловна сморщилась и скукожилась.

— Чёртовы зайцы! Их опять недостаточно отжарили, и теперь они бегают по округе, распугивая паровозы, — пробурчал я спросонья.

— Э, нет, милейший, — ответил мне сидевший рядом рыцарь без пояса, — это марсиане, на треножнике.

— В самом деле?

— Точно так. Вчера они у Головлёвых нажрались Ерафеича и ныне алчут опохмела.

Рыцарь без пояса играл во что-то с человеком, у которого на голове был тазик для бритья.

— Рыба! — закричал молодой рыцарь.

— Фулл-хаус! — ответил тазик. — Ничего личного, карточный долг.

Айвенго встал на стол и запел жалобным голосом:

«В Палестину я с детства скитался,
Не имея родного угла.
Ах, зачем я в поход тот подался?
Ах, зачем меня мать родила?»

Мужчина в тазике сказал:

— Между прочим, мы Первую войну миров так и победили: опоили марсиан портвейном «Три топора», а опохмелиться не дали.

— Вот вы же звери!

Я хотел было пойти на работу, потому как Нос мне обещал Шанель на кошке. Но невесть откуда появившийся Вакула сказал, что сегодня день Космонавтики, потому выходной. Все знают, что в этот день Циолковский оплодотворил Космическую идею, она забеременела и родила двух сыновей — Армстронга и Гагарина, но Армстронг сразу перешёл на тёмную сторону силы и ушёл дудеть в дудку.

Тогда я подумал, что марсианам надобно налить, а то неудобно перед соседями.

Помню ещё крик: «Врёшь! Не возьмёшь!» — это Сонечка Мармеладова играла в ролевые игры с Квазимодо.

Последнее, что помню, — одноногий инвалид. Видимо, он был из Пенсионного фонда, потому что сказал: «Живые позавидуют мёртвым!» Мои размышления: «Это ещё почему?» — прервал костыль. Тьма, пришедшая с востока, накрывала ненавидимое прокуратором заведение «Poubelle».

***

Снова больница. Капельница что-то мерно капает, ИВЛ мерно нагнетает воздух. Койка, простынь, реанимация. Белый потолок. Почему в больницах вечно белые потолки?

«Белый потолок больницы,
Словно небо в облаках.
Жду синицы-медсестрицы,
Что не даст почить в веках.
Пахнет хлоркой и карболкой,
Я лежу как неживой.
Где ты, милая сторонка,
Моей юности лихой».

«Так, стоп! Это что сейчас такое было?»

Сергей Николаевич вздрогнул всем телом и поёжился. Словно чьи-то чужие мысли вкрались в его голову. Но вовремя вернувшийся доктор выдернул его из мыслей.

— Добрый день. Спасибо, что так удачно уснули, а то ваша жена продолжила бы торговлю вместо оперативного решения. Знатно вы её пуганули, конечно.

Доктор осмотрел оборудование.

— Негативных процессов нет — это уже хорошо. Мы вас поднимем на ноги! Поправляйтесь.