Литературный портал Литкульт

Это была эпоха «мыльниц» — пузатых плёночных фотоаппаратов, щелкавших на вспышках. Я принёс Свете букет, она улыбнулась и сказала “спасибо“.

— Ты голоден? — спросила она меня с порога.
— Очень, — признался я. — Саблезубого буйвола бы сейчас съел, — решил пошутить, но шутка прошла мимо.
— вообще-то меня зовут Света, — поджала губы Галина.

— Прости, Люда, у меня в голове каша из имён и лиц. Врачи поставили диагноз — прозопагнозия. Так что я буду путать тебя постоянно, не обижайся. Просто привыкай.

— Ну, тогда привыкай к моей дрянной стряпне, — бросила Тамара и отправилась готовить макароны по-флотски.

Для этой кулинарной диверсии она достала самую дешёвую пачку марки «Экстра» или вроде того. Переварила их до такой степени, что они не просто слиплись, а превратились в монолитную клейкую массу. Сверху шлёпнула тушёнку — из тех, где от настоящего мяса только название да удушливый запах жира, намекающий, что с мясом эта банка лежала на одном складе.

— Нате-с, жрите-с, господин-имен-не-помнящий! — объявила Наталья и швырнула это уродство на стол.

Я, конечно, путаю лица и имена, забываю дни рождения близких и даты съездов КПСС, но из ума ещё не выжил, чтобы есть то, к чему не притронется даже дворовый пес. Одна лишь мысль о том, что сделает эта шняга с моим желудком, заставляла включить инстинкт самосохранения.

— Маш, а ты знаешь, что я тоже умею готовить? За полчаса сварганю блюдо, которое мы с тобой разделим с большим удовольствием.

— Я не голодна! — отрезала Барбара и демонстративно отвернулась.

Она не была слишком привередливой в выборе парней на ночь, но люди с такими инвалидными особенности, как у меня, её явно напрягали. В своей шумной компании она привыкла таких чморить и высмеивать. А тут пришёл какой-то кадр с цветами и пытается качать права на её кухне.

— Светуль, ну пожалуйста. Дай мне шанс.
— Ой, надо же, имя мое правильно угадал!
— Раз в сутки и сломанные часы показывают точное время.
— Ладно, — смягчилась Настя. — Валяй своё блюдо.

— Блюдо моё называется «Три весёлых дедушки». Я обожаю каши, и в процессе бесконечных экспериментов вывел рецепт, близкий к идеалу для наших скромных бытовых условий. Поставь пока воду, сварим сосиски к каше, я по дороге купил.

— А ты что, кашу не на кипятке делаешь? Без кастрюли?
— В том-то и фокус, родненькая! Дай мне сковороду, луковку, чеснок, сочную морковь, пару спелых помидоров, болгарский перец, подсолнечное или сливочное масло. И зелени, если найдёшь.

— А крупа-то какая? — поинтересовалась пассия.
— Та, которую ты терпеть не можешь. Хочу тебя удивить.
— Выбирай между пшёнкой и перловкой. Терпеть их не могу, валяются в шкафу без дела.
— Давай пшёнку, ласточка. С ней меньше возни.

Я принялся за дело. У меня аж слюнки потекли! А у моей строптивой дамочки проснулся азарт: что же этот чудак выкинет на её кухне?

Почему «Три весёлых дедушки»? Потому что пока я готовлю, всегда вспоминаю своих стариков.

Сначала я мелко — но не в пыль — режу лук и натираю яркую морковь, отправляя их на раскалённую сковороду в шипящее подсолнечное масло. Луковый сок ест глаза, выбивая слезу.

Мой первый дедушка был суровым человеком. Грозный Степан. Он играл на баяне и любил подшутить в компании, но шутил не от веселья, а от своей лютой суровости — понимайте как хотите.

Я пассерую лук с морковью до тех пор, пока они не покроются аппетитной золотистой корочкой и не заполнят кухню сладковатым ароматом.

Грозный Степан ушёл давно, а на его место пришёл второй дедушка по имени Витя. Этот любил драться с пьяными на улице. Находил одинокого доходягу, который что-то бубнил себе под нос, подходил и на наших с братом глазах резко бил ему в челюсть. Мужик валился в траву, мы с братом вопили от шока, а дед спокойно уводил нас домой.

Когда зажарка дошла до кондиции, я нарезаю кубиками мясистые помидоры и сладкий перец. Отправляю их на сковороду, перемешиваю и убавляю огонь до минимума. Овощи должны протомиться, чтобы помидоры дали густой, насыщенный сок.

Третий мой дедушка был часовщиком. Его звали Гриша. И, как первый, обожал подкалывать всех вокруг.

Спустя пять минут, когда овощи утопают в собственном соку, я засыпаю сухую пшёнку (не промывая). Пропорция строгая: крупа должна полностью погрузиться в этот овощной соус. Воды в рецепте нет вообще! Пшено пропитывается и разбухает исключительно на чистом, сочном овощном бульоне. Если возникает сомнение, то лучше меньше крупы, чем больше. Не забывайте, что она потом разбухнет.

Три весёлых дедушки... Они были абсолютно разными, но по-своему колоритными. Двое умерли, третий занял их место, а потом ушёл и он. Царствие им всем небесное.

За пару минут до финала, когда пшёнка стала мягкой и янтарной, я посыпаю всё мелко рубленным чесноком, свежей зеленью, солью и добавляю щедрый кусок сливочного масла. Оно тает, окутывая каждую крупинку глянцевым бархатным блеском.

Пшёнка тушится на медленном огне минут пятнадцать (гречке хватило бы и десяти). Главный секрет: чем меньше помидоров и сока, тем меньше нужно сыпать крупы. И, конечно, секретный ингредиент — готовить с душой и любовью. Без любви на кухне делать вообще нечего.

Через полчаса Настя уплетала эту кашу с таким треском за ушами, что мне самому досталась пара ложек.

— Называй меня хоть Матерью Терезой! — промычала она с набитым ртом. — Главное, приходи и готовь мне эту фантастику, и я вся твоя.

Что ж, каши мне досталось маловато, придётся компенсировать Машей. Ешь, Маша, ешь, тебе понадобится много сил, чтобы этой ночью меня выдержать.