Литературный портал Литкульт

Все имена, персонажи, места и события в этом произведении являются плодом воображения автора или используются в вымышленном виде. Любое сходство с реальными людьми, живыми или умершими, реальными событиями или местами действия  является случайным.

Часть 13. Изгнание духов. Хроники столицы мира

Дверь кабины со скрипом открылась.  Оттуда вышел человек в промасленном ватнике. На голове красовалась ушанка с красной звездой, а в зубах дымилась папироса «Беломорканал».

—Принимайте гостя, хозяева, — поздоровался незнакомец, вытирая руки ветошью. — Михалыч я. Из Бухалова. Механизатор широкого профиля. Меня к вам по линии гуманитарной помощи прислали. В деревню Huiña. Это ведь у вас? (Huiña  - населенный пункт в Перу, департамент Уануко, с населением около 60 человек и высотой 3718 метров).

- Нет, - мрачно возразила Либертад, не выпуская из рук колотушку. — У нас тут деревня Ñahui.

- Тоже интересное название. Впрочем, мне без разницы, где трактора ремонтировать. У вас вообще в вашем этом Ñahui (он медленно, по слогам произнес название деревни) трактора есть?

- У нас автолавка была. Но дети ее сожгли и разгромили. И потом на ней Йода уехал. Бухалыч, а ты моего мужа не встречал? Великий Йе, он же Канье Вест. Он у вас там… в командировке. В армии служит. Выполняет свой долг перед Отечеством.

Михалыч задумался, почесывая подбородок гаечным ключом.

- Это негр, что ли? Да, он у нас, в Бухалове. Сидит в пивной «Последний такт», на балалайке «Мурку» играет. Пальцы, главное, как спички, а звук — чисто симфонический оркестр. Ему мужики в банку из-под тушенки деньги кидают.  

Либертад выронила колотушку.

— Балалайка… — прошептала она. — Это он. Мой Йе. Он всегда так стресс снимает, когда я ему детей рожаю.

Внезапно тишину разорвал  дикий рев. Тукан упал с забора, морская свинка забилась под крыльцо, испуганная альпака смачно плюнула на лобовое стекло трактора. Из-за хижины, тяжело переваливаясь на задних лапах, вышел Паддингтон. Его глаза светились зловещим рубиновым светом. Медведь громко выл, нарезая круги вокруг трактора.

— Опять началось, — вздохнула Либертад. — Просроченного мармелада обожрался. Вашего, между прочим.

Медведь жалобно взвизгнул и попытался спрятаться за бочку с дождевой водой. Его проблема требовала немедленного решения.

—В него вселился дух запора, — авторитетно заявила принцесса инков, поднимая с земли бубен и кахон. — Бухалыч, помогай. Бери рельсу, стучи в ритм.

— Какой еще ритм? — опешил механизатор. —Мишка животом мается! Ему бы клизму ведерную!

—Мы европейской медицине не верим! — возразила Либертад, ударив в кахон. — Дух запора, покинь плоть!

БУМ!

Михалыч пожал плечами, подобрал кусок арматуры и с размаху врезал по рельсе, лежащей у сарая.

БЗДЫНЬ!

Паддингтон от неожиданности подпрыгнул на полметра.

Они вошли в транс. Либертад кружилась в ритуальном танце, звеня подвесками из пивных крышек. Михалыч отбивал на рельсе сложнейшие синкопы. Паддингтон, оглушенный и дезориентированный, перестал реветь и начал пританцовывать на месте, пытаясь попасть в такт.

— Сильнее, шаман! — крикнула Либертад, не переставая бить в бубен. — Изгоняем дух запора!

Михалыч крякнул, перехватил арматуру двумя руками и со всей пролетарской мощи обрушил ее на металл.

 БЗДЗЗЗЫНЬ!

Раздался звук, похожий на старт ракеты «Союз». Паддингтон икнул, его глаза на секунду стали нормальными, бурыми, и он пулей унесся в сторону дальних зарослей коки.

Через минуту медведь вернулся. Он выглядел просветленным и умиротворенным. Паддингтон подошел к Михалычу, встал на задние лапы и торжественно пожал ему руку.

— Запор изгнан, — сказала Либертад. — Дух перистальтики вернулся в его тело.

— Ну, я ж говорил — кувалда и рельса решают все, — ответил Михалыч, вытирая пот со лба. — А то напридумывали бубнов всяких…

Либертад подошла к трактористу, сняла с шеи амулет из сушеных листьев коки и торжественно повесила его на воротник ватника.

— Ты сделал то, что не удавалось ни конкистадорам, ни моему мужу в его лучшие годы. Ты исцелил священного медведя-оборотня от запора.

— Да ладно, чего там, — засмущался Михалыч.

— Отныне ты не просто механизатор, — перебила его Либертад. — Ты  Главный Шаман деревни Ñahui. Хранитель Рельсы и Повелитель Железного Зверя.

Она указала на трактор «Беларусь».

— А теперь заводи своего зверя. Паддингтон останется за старшего, с детьми посидит и за скотиной присмотрит. А мы поедем в Бухалово. Моего мужа заберем, — добавила она, почесывая за ухом подошедшего медведя. – А то он свой творческий потенциал растеряет. 

Либертад взяла бубен, кахон и колотушку и залезла в кабину трактора.

(Продолжение следует)