Литературный портал Литкульт

Все имена, персонажи, места и события в этом произведении являются плодом воображения автора или используются в вымышленном виде. Любое сходство с реальными людьми, живыми или умершими, реальными событиями или местами действия  является случайным.

Часть 14. Новые порядки. Хроники столицы мира

- Ну-ка вылазь, гражданка,  и бубен свой забирай с дубиной вместе, - строго приказал  Михалыч. – Меня к вам в командировку прислали. Значит, я должен выполнить свою работу и отчитаться начальству по ремонту тракторов. А твой негр-балалаечник никуда не денется. Пусть себе «Мурку» бренчит в кабаке.

Либертад так удивилась, что уронила колотушку. Бубен укатился в кусты, а тяжелый кахон чуть не убил морскую свинку, сидящую на своем троне – крышке от трехлитровой банки. Еще никто не смел так разговаривать с принцессой инков. Она задумалась: что же делать с новым шаманом? Отрубить голову или бросить в тюрьму? Может, принести его в жертву Солнцу? Или привязать к хвосту дикой ламы и спустить скотину с горы?

А  Михалыч уже наводил свои порядки. Первым делом он подошел к покосившемуся указателю, на котором крупными буквами было написано «Ñahui».

- Не годится название. Старорежимное какое-то. Надо что-то современное, оптимистичное! Прогрессивное.

Тракторист достал из кармана ватника кусок мела, жирным крестом перечеркнул надпись «Ñahui», немного подумал и корявым почерком написал «Светлый путь».

Потом он загнал свой трактор «Беларусь» под навес из веток, сколотил вокруг него забор из горбыля и повесил амбарный замок.

— Порядок быть должен, — бормотал он, разминая затекшую поясницу. — А то ходите, как эти... неорганизованные элементы.

Первым элементом выступил Паддингтон. Медведь, решив, что статус священного животного дает ему право на мародерство, попытался стащить из кузова трактора ящик с запчастями.

— А ну кыш отсюда, Потапыч! — рявкнул тракторист, перехватывая поудобнее тяжелую осиновую дубину, которую вытесал по дороге из Бухалова. — Положил  на место! Это тебе не мармелад тухлый жрать, это карданный вал!

Паддингтон, вспомнив о недавнем сеансе экзорцизма и тяжелой руке нового шамана, жалобно заскулил, бросил ящик и спрятался за спину призрака Писарро. Конкистадор, уныло полировавший свои ржавые доспехи, задумчиво посмотрел на трактор. Михалыч прищурился.

— Эй, железный! А ну иди сюда. Ты чего тут фантомом прикидываешься? Руки есть? Тракторную  трещотку от гаечного ключа отличишь?

—Я Конкистадор Франсиско Писарро, — гордо прошелестел призрак, принимая героическую позу.

— Мне плевать, кто ты, — отрезал Михалыч. — Моим напарником будешь. Смена у тебя с восьми. Инструмент не воровать, духов не пугать, будешь мне помогать трактора капиталить. Сдельно.

Писарро счастливо звякнул доспехами и впервые за четыреста лет почувствовал себя полезным.

Тукан, сидевший на крыше, решил высказать свое презрение к новому режиму и нагадил Михалычу на шапку-ушанку.

— Ах ты, курва тропическая, — ласково сказал механизатор, снимая головной убор. — Ты у меня сейчас запоешь.

Целый час из-под навеса доносилось: — Повторяй за мной, птица! Куда пр-р-решь, козел!

— Куда пр-р-решь, хр-рен мор-ржовый! — наконец выдал тукан с чистым уральским прононсом. Михалыч довольно кивнул.

 Из-за кустов выбежали милые детки - Тупак Амара с канистрой бензина и Атауальпа с кувалдой.

 — Смерть железному зверю белых людей! — провозгласил Тупак Амара, чиркая спичкой.

— За свободу инков! — поддержала его Атауальпа, занося кувалду над единственной фарой «Беларуси».

Михалыч тяжело вздохнул. Он не любил применять насилие к юному поколению, но всеобщая разруха и анархия уже конкретно бесила.

— Быстро ушли отсюда, — спокойно сказал он.

— Мы дети Солнца! — взвыли двойняшки в один голос и бросились на штурм трактора.

Спустя полминуты брат и сестра сидели на перевернутом тазу, горько всхлипывая и придерживая штаны. В руках Михалыча зловеще покачивался широкий кожаный ремень с массивной пряжкой.

— Солнце, значит, — задумчиво сказал он. — А ремень — это лунная тень! Будете еще солярку воровать?

— Не-е-ет! — заревел Тупак Амара, наматывая сопли на кулак.

— А кувалдой фары бить?

 — Простите нас! — рыдала Атауальпа.

— То-то же, — Михалыч заправил ремень обратно в штаны. — Еще раз увижу — будете у меня доспехи Конкистадора языком до блеска полировать. Свободны.

Двойняшки, потирая пострадавшие места, разбежались по углам. В деревню Ñahui пришла советская власть.

(Продолжение следует).