Литературный портал Литкульт

«Перед гробницею святой
Стою с поникшею главой…
Всё спит кругом; одни лампады
Во мраке храма золотят
Столпов гранитные громады
И их знамён нависший ряд.

Под ними спит сей властелин,
Сей идол северных дружин,
Маститый страж страны державной,
Смиритель всех её врагов,
Сей остальной из стаи славной
Екатерининских орлов».

/ А. С. Пушкин.

— Офигеть…

Я сел на кровати после непроизвольно сказанного слова «офигеть», и рука на автомате полезла к затылку проверять наличие топора, а глаза на автомате окинули углы комнаты в поисках чёрного гроба.

Топора на затылке не оказалось, а углы оказались пустые, и я так обрадовался, что попытался прыжком слезть с кровати и побежать быстрее в ванную, чтобы привести себя в порядок. А именно: почистить зубы, побриться и умыться, и тем самым смыть с себя остатки ночного кошмара. 

Но нога запнулась о топор. 

Острый предмет (и опасный) лежал, похоже, всю ночь под одеялом. Сейчас он сверкал своей железной частью на лучах утреннего солнца и угрожающе напоминал о событиях, произошедших во сне, а именно о моих похождениях в странном кабаке.

«А это точно был сон?» — я перестал говорить вслух, так как перестал быть уверен, что нахожусь один. 

— Ты это, рассуди нас.

Я вдруг увидел двух толстых мужчин с сильно отросшими бородами, сидящих на диване у моего окна, которое находилось на торце пятиэтажной хрущёвки, на самом последнем этаже. 

— Мы Толстые. — сказали мужчины.

— Толстые? — ответил я, ударив на другую букву.

— Нет. Толстые. — ударили они хором на другую букву.

— Хорошо. Я согласен. 

Но я их обманул и не стал рассуживать. Резким движением руки я схватил топор, накинул куртку на футболку со штанами, в которых спал, и пулей выбежал в подъезд. 

«Офигеть!» — стучали мысли, когда я бежал по улице на восток. Я знал, что точно спал в своей постели, и помнил, что где-то на востоке есть отдел полиции, куда нужно срочно сдать топор. — «На экспертизу! Это точно вещдок, я влип…».

Мысли вели мои ноги по тротуару центральной улицы Санкт-Петербурга. Я также помнил, что сегодня нужно ещё успеть на пары в университет, поэтому очень торопился. Наконец, передо мной появилось то самое здание, куда я спешил попасть. Я помнил этот дом. Отделение полиции номер 156. Когда-то, очень давно, я ходил туда писать заявление на собственного отца. Он напился до белой горячки и угрожал топором матери. Топором… таким же самым. Железным и блестящим. Я открыл дверь заведения. Поскользнулся на луже масла и упал…

— Солдатик. Лечиться будешь? Сдачу забери. И топор верни Раскольникову. Он притаился в углу и ждёт, а ваша жена вас ищет. Они-с уже трупными пятнами без вас покрылись.

Я моргнул несколько раз от несоответствия речевого этикета множественному числу действующих лиц, которые различаются по степени формальности и характеру отношений между собеседниками и поднял голову. 

Но сделал это так неловко, что в мой подбородок уткнулись две огромные груди. Мягкие, как мячики, сочные, как арбузы. Эти два шара колыхались после каждого произнесённого слова.

… солдатик …

… лечиться …

… будешь … …

— Да отстань ты от него. Принеси лучше мне остограмиться! Да поживее! Свадьбу сегодня играем! Женюсь! На Аннушке! Карениной! Была Каренина, станет Кутузова! Уж больно хороша профурсетка!

Бравый полководец с прорезанной шеей, из которой хлестал кровавый фонтан, оглядел меня одним глазом и так лихо присвистнул, одновременно шваркнув своими ботфортами, что от его звука у меня закружилась голова, и я понял, что опять попал в самое легендарное заведение самых скандальных происшествий под нашумевшим названием «Poubelle».

«Что же будет дальше...?», — пролетела мысль после того, как я увидел, что оказался без штанов.

Но в шляпе.

Читать начало: https://litcult.ru/prose/44262