Литературный портал Литкульт

/Конкурсный рассказ немного подредактирован/.

Саня Ежов превыше всего в жизни ценил независимость. Он и работу подобрал под стать: крутил «баранку», занимаясь частным извозом. Ни тебе планов, ни отчётов, сколько наездишь – всё твоё, да и за рулём он всегда чувствовал себя хозяином положения.

Доставив очередного пассажира по адресу, в благодушном настроении катил он по центральной улице загородного посёлка Майский. День складывался удачно. Господин случай сегодня расщедрился и подкинул пару наваристых заказов. Выручка к середине дня получалась приличной, так что Ежов подумывал закругляться.

Серая облачность, с утра затянувшая небо, после полудня разошлась, и солнце, казалось, с удвоенной силой принялось прожаривать землю. Щёлкнув крышкой бардачка, Саня недовольно поморщился: в пустой бутылке лениво перекатывались остатки тёплой воды. С надеждой глянул в навигатор. Он порадовал. В пятистах метрах впереди находилась ж/д станция. «Прекрасно! Может, ещё и клиент какой подвернётся».

У съезда к станции, его поджидал неприятный сюрприз: ярко бликуя на солнце, гостеприимно распахнула объятия огромная лужа. Помянув недобрым словом дорожников, Саня притормозил. И тут с аллейки, ведущей к платформе, прямо под колёса выскочил белобрысый пацан лет восьми. Синие глаза блестели от слёз, от носа к уху тянулась грязная полоса. Он ткнулся руками в машину и начал судорожно долбить ладонями в стекло:

– Дяденька! Дяденька! Помогите, там Мишка застрял!

«Развод?» – промелькнуло в голове у Ежова. Но в мокрых глазах чумазого пацана было такое неподдельное отчаяние и страх, что Саня не стал долго раздумывать – вырулил на обочину и выскочил из машины.

Подлетев к краю платформы, он заскользил глазами по путям. Никого. На платформе тоже ни души. Сжимая от злости кулаки, заглянул под платформу – пусто. Ярость, как пена во взболтанной газировке, рвалась наружу. «Поймаю паршивца – уши оторву!»

– Дяде...ка! У него по...док застрял! – задыхаясь и давясь слезами, прокричал подбежавший мальчишка.

И только сейчас Саня заметил сидящего на дорожке, ведущей через пути, лохматого рыжего спаниеля. Пёс встал и приветливо замахал пушистым хвостом. Подойти ближе не позволял короткий поводок, застрявший в узкой щели деревянного настила.

– Что же ты, балбес, сразу не сказал, что собака застряла? – выдохнув, с раздражением бросил он мальчишке. – Да не реви ты! Выручим сейчас твоего Мишку.

Снисходительно улыбнувшись, наклонился и дёрнул поводок. Тот не поддался. Дёрнул сильнее – такой же результат. Мальчишка, громко шмыгая носом, подошёл ближе, но тут же попятился и опять испуганно запричитал:

– Дяденька... Дяденька...

Из-за грузового состава, стоящего невдалеке, толстым удавом выползала электричка.

У Сани перехватило дыхание и он сдавленно выругался. Торопливо обмотал вокруг ладони поводок и что есть силы потянул его на себя. Жёсткие брезентовые края впились в кожу, рука побелела, но поводок не поддавался. Растерянно обернулся на пацана. Он стоял, сжавшись в комочек, и, прижимая ко рту кулаки, тоненько подвывал, словно щенок. И в Саниной голове тоже, как-то по-щенячьи, предательски заскулила мысль: «Дался тебе этот пацан. Беги, дурак!»

Электричка, надрывно и пронзительно, точно испуганная женщина, взвизгнув, приближалась. Мальчишка перестал выть и причитать, затрясся всем телом и в голос зарыдал. Пёс, сидевший до этого спокойно, начал отчаянно лаять и прыгать, пытаясь сорваться с поводка.

А Саню Ежова словно парализовало. Ему казалось, что он оторвался от земли и сверху наблюдает за разворачивающимся ужасом. Из всех ощущений остались только тяжёлые удары сердца, выбивавшие: «Беги! Беги! Беги!» Его охватило странное чувство, что всё это уже было: перекошенный плачем детский рот, сморщенный в отчаянии маленький лоб – и он очнулся. Быстро подхватил пса, в одно движение расстегнул ошейник и отпрыгнул в сторону.

С диким свистом, закладывающим уши, подкатила электричка. В нос ударил резкий запах креозота и перегретого металла, и стремительный поток воздуха упруго толкнул в спину. Промокшая от пота футболка сжала тело ледяным обручем. Поёживаясь, то ли от холода, то ли от пережитого страха, Саня пошёл к мальчишке. Тот сидел на коленях прямо на грязной дорожке и, всхлипывая, обнимал за шею пса. Лохматый Мишка как ни в чём не бывало весело мельтешил хвостом и быстро слизывал широким розовым языком с лица хозяина слёзы и грязь.

– Пошли, я вас до дома довезу. Адрес помнишь?

– Улица Виноградная, дом четыре, – глухо пробурчал пацан и, вцепившись обеими рукам в длинную шерсть пса, повёл его к машине.

Устроившись на заднем сиденье, он, словно любимую игрушку, крепко обнял спаниеля и, по-стариковски поджав губы, с усталым безразличием уставился в спинку сиденья.

– Ты чего один-то гуляешь с собакой?

– Мамка на работе, а деда Коля в больнице – сипло отозвался парнишка. – Он просил присмотреть за Мишкой. Мы с ним всегда вместе гуляли, – голос пацана задрожал, выдавая подступающие слёзы. – А тут кошка, и Мишка побежал за ней.

– Ну всё, вроде приехали, – Саня повернулся и потрепал мальчишку по голове. – В следующий раз крепче держи своего Мишку. Тебя, кстати, как зовут?

– Женька, – ответил он и широко улыбнулся, обнажив недостачу верхнего зуба.

«Женька. Как и моего...» – неожиданно подумал Ежов, и взгляд его застыл на острых линиях лопаток, проступавших на спине пацана, который неловко выбирался из машины.

Запрятанное в самые дальние закоулки души вдруг резко всплыло и сдёрнуло с неё корку, которую Саня старательно «цементировал» три года. «Какой же я мудак... – он закрыл глаза, до боли сжимая руль. – Сколько сейчас Женьке? Шесть. Скоро в школу пойдёт... Может, ещё можно отыграть назад? Ведь было же у нас с Иркой вначале всё хорошо...»

Решение пришло мгновенно. Словно боясь не успеть попасть в этот второй шанс, Саня Ежов погнал в город.