Острое лицо с длинным крючковатым носом скалилось улыбкой.
«Как я наебал этих лошков, — думал про себя Игорь. — Просто заебись: двушка в центре по цене окраины. Да ещё и выебал по максимуму. Ну, они сами виноваты, не надо было говорить, что им срочно надо. В таких случаях нужно выкручивать яйца на максималку. Вот они говорят, что срочно — сразу ставь сделку на завтра, на их условиях, а потом такой: "Ой, не получается завтра. И вообще, я тут хату поудачнее нашёл". И они тебе скидосик. Снова на завтра, и там до труб доебаться, и снова скидосик, и главное — каждый раз на завтра их двигать, чтоб к другому покупателю не соскочили. Время ведь — это мой друг. И главное — доить их досуха, чтоб и за коммуналку заплатили, и скидку по максимуму, и съебали с хаты через две недели, и после себя голые стены оставили. Чтоб только таджиков загнал, евроремонт за полцены захуярил — и всё, продавай в два раза дороже, у меня уже и клиент есть. Заебись!»
Муж хозяйки смотрел на его улыбку сумрачно, с ненавистью, нехорошо посмотрел.
«Что, чуешь мой хуй в своей жопе?! А всё, поздняк», — раздвигая улыбку шире, подумал Игорь.
— Поздравляю вас с покупкой! — менеджер Сбербанка пожала руку Игорю. — А вас поздравляю с продажей! — пожала руку бывшей хозяйке квартиры.
— И не забудьте: через две недели в квартире не должно быть вообще ничего, — обратился Игорь к хозяйке.
— Хорошо, — ответила женщина, а её муж продолжил одаривать ненавидящими взглядами счастливого покупателя.
Когда Игорь покинул зал Сбербанка, Алексей прошипел в его спину: «Вот пидорас!»
— Он не виноват, это просто стечение обстоятельств, — сказала жена, беря мужа под руку.
— Он не виноват?! Да он же нам яйца выкручивал, чтоб скидку побольше выбить! Ты же видела!
— Мы могли бы попробовать блефануть, но не с нашими картами. Ты же знаешь: если бы мы не внесли предоплату за ту квартиру, можно было бы не спешить, но тут время тикало. И Лена ещё нас подставила — обещала клиента, деньги взяла и свалила. Если бы всё получилось с первого раза...
— Сегодня ты мне нальёшь.
— Я тебя умоляю, не надо.
— Сегодня ты мне нальёшь.
— Мы ведь в это не верим.
— Сегодня ты мне нальёшь. — Эти слова Алексей произнёс с расстановкой, каждое слово — словно печать.
По дороге домой купили четушку водки, припрятали дома до нужного момента. Потом были домашние хлопоты, ужин, укладывание детей спать. В общем, всё как обычно. Когда муж и жена остались вдвоём на пустой кухне, в воздухе появилось почти зримое напряжение.
— Не наказывай их, они не виноваты.
— Дело не в вине, дело в справедливости. Ты обещала.
Через один вздох перед Алексеем на столе появилась единственная в доме рюмка, а после в неё потекла пахучая прозрачная водочка. Указательный и средний пальцы его принялись стучать по столешнице — бам-бам, в звуках была ритмичность и скорость, увеличивавшиеся с каждой секундой. Он намахнул рюмку и даже не поморщился, словно воду. Темп пальцев по столешнице стал максимально быстрым, и…
Тело продолжало барабанить по столешнице, когда дух попал сюда. Здесь не было ни тьмы, ни света — лишь пустота, наполненная голосами, бесчисленными сонмами голосов. Алексей стоял среди этого ничто в своём обличье: на руках и ногах — медвежьи лапы, на шее — ожерелье из кабаньих клыков, голову и плечи укрывает волчья шкура, а на лице — маска из рысьей шкуры. Темя венчают огромные оленьи рога.
— Как давно тебя не было, — прошелестели голоса, разносясь, как бы эхом.
— Я учился жить без вас.
— Хм... — прошелестели голоса.
— Я хочу справедливости!
— Справедливости... твоей справедливости.
— Вы учили, что жадность — это плохо. В мире духов нет жадности, ибо не жаден ни медведь, ни заяц, ни орёл! Я требую наказать за жадность!
— Хм...
— Я хочу, чтобы женщина, укравшая у моей семьи деньги и время, получила опухоль в матку, промучилась четыре года и умерла.
— Хм...
— Хочу, чтобы мужчина, укравший у моей семьи деньги и время, увидел начало своей работы, но умер до конца.
— Ты знаешь...
— Я знаю.
Пальцы постепенно замедлились и перестали барабанить по столешнице. Мужчина вышел из оцепенения и сказал: «Я скоро вернусь!» Он собрал в рюкзак початую бутылку водки, рюмку, спички, бумагу и срезанный с говяжьей кости кусочек мяса. Собрался и вышел в ночь.
За школой, в углу между дорогой и школьным двором, в тополях, у местных был укромный уголок, где жители соседних девятиэтажек, не имевшие машин, летом жарили шашлык. Там не переводился одноразовый мангал и мешки с углём. Алексей сложил в мангале собранные в пути щепочки, палочки, досочки от ящиков из помойки и запалил костёр. Духи не любят химичный привкус жидкости для розжига. Когда костёр стал достаточно жарким, в мангал добавились угли. Стоило углям стать красными, как шаман перелил водку в рюмку и плеснул в самый жар. На миг всё вокруг осветила яркая вспышка. Через некоторое время взмыл второй файербол, а после, из остатков, и третий. Медленно угли вновь стали красными, и тогда в них плюхнулся кусочек мяса.
— Я знаю, что однажды должен буду принять последствия. Но сегодня я хочу справедливости.
Четырнадцать дней спустя Игорь принял квартиру. Из неё, конечно, не успели вывезти всё.
«Вот лошьё, даже хлам свой вывести не смогли! Ну ничего, ща мы тут ремонтик замутим, полы заливные сделаем, санузел, кухню — конфетка будет!»
Игорь приказал рабочим выносить остатки мебели и вскрывать полы, а сам сел за руль и поехал в магазин. В пути он вдруг ощутил, что кто-то сильный сжал его грудь, стало нечем дышать, боль прострелила даже подбородок. Секунда — и солнце погасло.
Машина не остановилась на светофоре и со всей скорости врезалась в ограждение газона. Бампер и левое крыло отлетели, но на помощь водителю никто не спешил. Приехавшая скорая смогла лишь констатировать смерть водителя.
