
Просмотров: 81
Комментариев: 2
Тип публикации: Публикация
Рубрика: ироническая проза
Тэги: юмор проза сказка роман
Все имена, персонажи, места и события в этом произведении являются плодом воображения автора или используются в вымышленном виде. Любое сходство с реальными людьми, живыми или умершими, реальными событиями или местами действия является случайным.
Часть 27. Трудные времена. Хроники столицы мира
- Уважаемые супруги Ñahui-Вест, - сказал строгий инспектор, выходя из бронированного микроавтобуса. — На вас поступила коллективная жалоба от жителей соседней деревни Huiña. Цитирую: «Они нарушают общественный порядок и наш покой. С утра до ночи читают рэп и стучат в бубен, а еще взрывают селитру. В пять утра каждый день играют на горне гимн Перу, а по ночам бьют кувалдой по наковальне».
— Мы — творческая интеллигенция! — возмутился Канье Вест, поправляя на голове вязаную шапочку с перьями кондора. — У нас идет запись концептуального альбома!
— Имущества у вас нет, — спокойно продолжил инспектор, делая пометки в блокноте. — Доходов нет. Последнее золото инков отнесли в автолавку и обменяли на портвейн, а также потратили на строительство ракеты «Рассвет». Содержание детей не соответствует нормам безопасности. Приступаем к изъятию.
Началась спецоперация. Йоду и Брдыща посадили в бронированный автобус и увезли в Лиму, в спецприемник детского дома. Чтобы Брдыщ не разрушил автобус своим мощным саббасом, его завернули в мешок из-под картошки. У Йоды забрали лазерный меч, а взамен дали красный первомайский флажок из автолавки Петровича. На флажке было написано «Мир! Труд! Май! Июнь! Июль! Авг», дальше краска кончилась.
Опекуном Сан-Мартина назначили Михалыча. Либертад со слезами на глазах посадила сына в кузов «Беларуси».
- Не реви, мать! – успокоил ее Михалыч. – Поживет со мной в Бухалово. Будем с ним на горне гимн Советского Союза дудеть и навоз вилами раскидывать. Там ему самое место. Давай, Саня, дуй!
Сан-Мартин радостно затрубил в горн прямо в ухо строгому инспектору.
Тупак Амара и Атауальпа отправились к своему родному отцу. Их официальным опекуном стал дон Франсиско Писарро, а новым домом – сарай, где Конкистадор по ночам искал страну Эльдорадо.
— Наконец-то! — обрадовался призрак. — Мои наследники! Бросайте спички и молоток и займитесь настоящим делом! Берите лопаты и начинайте искать золото! А ну копайте, индейцы, пока я вас святой водой не окропил!
Тупак Амара начал пламенную речь о тяжелой доле угнетенного народа, но Писарро в ответ выстрелил в него из аркебузы. Дверь сарая захлопнулась.
Либертад рухнула на кахон и зарыдала так, что бубен начал резонировать. Великий Йе крепко прижал жену к себе и ласково погладил по голове.
- Либби, детка, я найду работу. И мы докажем, что можем достойно содержать детей.
Канье Вест подошел к вопросу трудоустройства с размахом человека, который привык сводить альбомы для марсиан, но совершенно забыл, как копать картошку.
Первым делом Великий Йе решил монетизировать свой главный навык и отправился на гастроли в деревню Huiña. Он притащил в местный сарай два перевернутых ящика из-под гуманитарной тушенки, поставил на них кахон и объявил себя главным диджеем.
— Слушайте все! — заорал он в свой золотой микрофон и начал бить в кахон сложный полиритмический рисунок, который Либертад называла «ритуальным призывом дождя».
Через тридцать секунд из колонок, которые Великий Йе сам смастерил из пустой тыквы и проводов, раздался звук, похожий на падение мешка с цементом. Сарай вспыхнул синим пламенем. Председатель сельсовета деревни Huiña выгнал рэпера к чертовой матери и заявил на него в полицию за акустический терроризм и порчу государственного имущества.
Либертад подсказала мужу, что в местном реестре профессий есть пункт «Народный целитель». Канье подошел к делу серьезно. Он побрил голову, нарисовал на лбу третий глаз гуашью и объявил, что лечит все болезни 808-м басом и тормозной жидкостью.
Его первым и единственным платным пациентом стал старый дон Педро.
— Ложись на алтарь, — велел ему Канье, указывая на перевернутый кахон. — Скидывай свои энергетические блоки.
Дед недоверчиво лег на деревянный ящик. Великий Йе подошел к делу с размахом стадионного тура. Он выключил свет, нацепил на лоб шахтерский налобный фонарик и начал медленно бить в бубен.
— Духи предков, — загробным голосом затянул Канье, — этот человек сбился с ритма Вселенной! Верховная Жрица Солнца, принеси мне инструмент для мануальной терапии!
Либертад притащила тяжелую резиновую киянку.
— Сейчас мы выбьем из тебя болезнь! — Канье примерился. — На счет три! Раз…
В этот момент дон Педро из последних сил извернулся, схватил стоявшее в углу ведро с мутной водой, в котором когда-то плавали дети-ихтиандры Тити и Кака, и надел его целителю на голову.
—Я исцелился! — воскликнул дед, выползая на свежий воздух. — Спина прошла от страха.
Канье Вест сорвал с головы ведро. С его носа и ушей стекала болотная жижа.
— Это нечестно! — закричал он. — Платите деньги!
После неудачных попыток найти работу Великий Йе ушел в творческий запой.
— Либби, детка, они не поняли моего искусства! — бормотал он, пытаясь попасть горлышком бутылки в рот. Этот мир не готов к моему саббасу. Наливай, женщина!
Либертад послушно вылила бутылку портвейна ему за шиворот.
В дом вошел верный часки. Он держал в руках письмо с золотой печатью.
- О Либертад, Верховная Жрица Солнца! – возвестил гонец. – Ваш пра-пра-пра-прадед, Великий Инка, оставил вам наследство. Получите и распишитесь.
Либертад вышла во двор и увидела огромный самосвал «Камаз» с грузом, накрытым брезентом.
(Продолжение следует).